Райдо Витич - Дети бездны

— Пожалуй, замешкайся я и свадьбы не было вовсе, — заметил тихо Сантьяго.

— Я бы нашла способ научить вас манерам! — заверила Диана.

— О, не сомневаюсь, — хмыкнул, вставая у алтаря и крепко, как тот капкан, что держал его ногу, сжал девушку.

— Лучше бы погибли этой ночью! — в сердцах выпалила невеста.

— Впереди еще одна ночь, миледи — вы сможете взять реванш. Правда моя смерть уже ни на что не повлияет.

Отец Иов лишился дара речи.

— Начинайте, — приказал ему Сантьяго. Тьерри, протолкавшись ближе к паре, поддержал жениха по доверенности, поторопив священника. Тот, очнувшись, начал вещать молитву, стараясь не смотреть на странных молодоженов.

— Я против! Слышите?! Я против!! — закричала Диана. Отец Иов вопросительно глянул на Тьерри, но, не увидев согласия с протестом девушки, продолжил, вещая громче и громче и тем, перекрывая возмущенные крики брачующейся.

— Диана Артего, согласна ли ты взять в жены…

— Нет!

Священник крякнул.

— Может быть?

— Не может, — отрезал Тьерри. — Венчание оговорено, и должно состояться! Я дал слово еще пятнадцать лет назад и не позволю легкомысленной девчонке порочить меня!

Отец Иов моргнул, переваривая известие и как ни в чем не бывало обратился к графу:

— Эээ?

— Сантьяго Ферна, женюсь по доверенности за лорда Дэйна Монтрей, — объявил тот.

По толпе прошел шепот удивления, насторожив Диану. Неужели всем известно это имя? Тогда почему она находится в неведении? Кто он такой, этот Монтрей, черт бы побрал и его и его друзей! Почему отец так настаивает, идет на поводу его представителя, не обращая внимания на дочь?

Если до этого момента Диана чувствовала себя игрушкой в руках родителя, то теперь ощутила себя игрушкой в руках судьбы и Бога. Неприятные ощущения, убивающие. Ее словно приперли к стене, приковав цепями и ни туда, ни сюда. Хоть рвись, хоть не рвись.

— Есть вещи, которые нужно просто пережить, — спокойно заметил Сантьяго, будто услышав ее мысли.

— Ах, ставьте свое мнение при себе! — отрезала Диана. Смирение и, правда, не ее дар. Обделил Господь.

— … взять в жены Диану Артего?

— Да.

Чтоб тебя черти съели! — сморщилась девушка, всерьез пожалев, что не оставила этого грубияна в лесу, в капкане, один на один с диким зверьем. Уж оно то бы его уму разуму поучило!

— … Объявляю вас мужем и женой! Аминь.

— Аллилуйя!

Сидя за свадебным столом, Диана чувствовала себя самой несчастной, раздавленной, уничтоженной. Вокруг веселились: играла лютня, пел менестрель, гости шептались, озорно поглядывая на молодых, смеялись и то и дело восхваляли графа Артего, его зятя и его дочь. Конечно — Аделию что агнцем божьим сидела рядом с Уилиссом. Этой паре и воздавали честь, а Дианы словно вовсе не было и замуж она не вышла. Понятно: смысл петь дифирамбы тому, кого нет за столом, обращать внимания на ту, что обвенчана с доверенностью — изрубцованным хамом с взглядом отпетого разбойника. Любой, взглянув на него, задумается: стоит ли дразнить его, что и как он воспримет, да и Диане чести мало, если взята по доверенности и не поймешь — жена или невеста и чья. Лучше не лезть. И не лезли. Не замечали.

А ведь могло быть иначе, если б она не тратила время на спасения этого грубияна Сантьяго. Сейчас бы наверняка рядом с Бредвордом сидела она, и, как Аделия, скромно потупив глаза, алела от нескромных комплиментов, робела в ожидании первой брачной ночи.

Но Диану обделили и в этом.

— Ненавижу вас и вашего лорда, всех ненавижу, — сказала тихо, сжав кубок пальцами.

— А этого юнца? — взглядом указал на Уилла Сантьяго и сунул в рот пригоршню печенья.

— Я люблю его, — не стала скрывать девушка, надеясь, что ее откровение произведет плохое впечатление и ее оставят в покое. Конечно, это будет концом ее репутации, но хуже бесчестья, что уже было совершенно, ей казалось, нет.

Однако на Ферна большее впечатление произвело печенье. Он спокойно дожевал порцию:

— Так и думал, — бросил и сгреб ручищей новую пригоршню печенья с блюда.

— Бесчувственный истукан!

— Он?

— Вы!

— У? — запихал в рот стряпню.

— Хам и обжора!

— Вы расстроены. Это пройдет.

— Лучше бы прошли вы, я, на худой конец прошла бы мимо той злосчастной ночью.

— Былого не вернешь. Смиритесь.

О, как часто она это слышит! От отца, священника, сестры, даже Магды! А тут еще какой-то неотесанный болван смеет ей советовать!

— А не пойти бы вам к чертям со своим терпением и смирением?

Сантьяго хохотнул, озорно глянув на девушку:

— Христианка, говорите?

— Не ваше дело, язычник.

— Я буддист, — усмехнулся тот, обескуражив девушку ответом. Диана надолго смолкла, переводя неизвестное слово и решая, к чему сказано, а так же о чем. Плохо ли это, хорошо? В итоге обида на мужчину уступила место любопытству:

— Бутист?

— Буддист. По имени Будды, как христианство от Христа. В стародавние времена жил принц, который отрекся от своего царства, чтобы показать людям царствие Божье.

— Вы говорите о Христе.

— Нет, о Будде. Он считал, что человек может избежать всевозможных страданий, если отречется от суетности бытия, подавит в себе потребности, которые и уводят его в мир страдания: похоть, обжорство, алчность.

— Это Христос, — с уверенностью кивнула Диана.

— Нет, миледи, это Будда. А еще он считал, что перед Богом все равнозначны — облака, животные, люди. И нельзя убивать даже букашку — она может оказаться вашим почившим предком. Мне лично импонирует этот факт, как и факт равнозначности всего сущего. Разделение на сословия весьма раздражительно своей унизительностью, не так ли?

— Вы разыгрываете меня.

— Нет. Видите ли, мир более многообразен, чем вам представляется из окон ваших покоев в замке, и в нем есть место всему, на что не хватит вашего воображения.

— Так Будда выдумка?

— Нет.

— Где же он жил?

— В Индии.

— Где это?

— Далеко, — улыбнулся Сантьяго и потянулся за вином.

— Откуда вы это взяли? Придумали?

— Увы, мое воображение скудно, но я люблю путешествовать, и это заменяет мне фантазии, заодно расширяет знания о мире. Кстати, таков и ваш супруг.

— И вы были в той Индии?

— Были.

— Видели Будду?

Сантьяго улыбнулся наивности девушки:

— Увы, миледи, он посмел скончаться до нашего приезда.

Любопытную беседу прервали танцы.

Граф Артего встал, взяв дочерей за руки и тем, заставил пары подняться.

— Пора занять брачное ложе.

Уилл повел Адель направо, Сантьяго с Дианой пошли налево, каждый в свои покои.

— Надеюсь, вы не ворветесь в мою спальню, — прошептала девушка.

— Нет, но я провожу вас до дверей и прослежу, чтобы в комнате никого не было.

— Вы понимаете, что оскорбляете меня?