Олег Авраменко - Конноры и Хранители

Стэн повёл плечами.

— Что ж, быть может, вы с Брюсом правы. Со стороны, говорят, виднее. Но теперь, как я понимаю, это не имеет значения. Ключевая часть плана Дункана, увы, неосуществима — ведь моего отца нет в живых.

— Зато есть ты, — сказала Зарена Шубич. — И тебе предстоит сделать то, чего не успел твой отец.

Стэн недоуменно уставился на свою тётку, несколько раз моргнул, а затем вдруг громко рассмеялся. В его смехе слышались нотки растерянности.

— Я?!. Но это же... глупо!

Анте Стоичков покачал головой:

— Не так уж и глупо, мой мальчик. Отнюдь не глупо. И совсем не смешно.

Спокойный тон Стоичкова подействовал на Стэна отрезвляюще. Он мигом унял свой смех и смущённо потупил глаза.

— Извините, братья и сёстры. Я просто хотел сказать, что меня не изберут императором. Ни за что. Никогда.

— Ну, это слишком категорично, — отозвался молчавший до сих пор пятидесятилетний мужчина по имени Кеннет, в миру Дражан Ивашко, известный златоварский медик, на чьё искусство многие больные полагались больше, чем на Божью помощь, и чьими услугами до последнего своего вздоха пользовался покойный император. — После гибели твоих родителей мы, естественно, пересмотрели план Дункана и подправили его.

— Под меня?

— Да, под тебя. — Ивашко немного помолчал, явно колеблясь, говорить ему дальше или нет. — И вот ещё что, Рей. Я часто видел в твоих глазах невысказанную просьбу: а почему бы мне не помочь Михайлу отправиться в ад, где черти его уже заждались. Признаюсь, порой меня одолевал такой соблазн. И я не стану оправдываться долгом врача перед пациентом, поскольку собирался умертвить Михайла после окончания той бездарной войны с Норландом — Совет считал этот момент наиболее подходящим для избрания твоего отца императором. Но когда князь Всевлад погиб, нами было принято прямо противоположное решение: Михайло должен жить так долго, насколько это возможно, и последние три года я раз за разом буквально вытаскивал его из могилы. Но бесконечно так продолжаться не могло. В конце концов его организм не выдержал, и он умер тихо, без мук, так и не проснувшись после очередного приступа. Конечно, было бы неплохо протянуть ещё несколько лет — но так или иначе, своего мы добились.

— То есть, — понял Стэн, — вы ждали, чтобы я повзрослел?

— И не только, — сказал Стоичков. — Теперь князь Чеслав вошёл во вкус власти и готов на всё, чтобы заполучить императорскую корону. Как раз к этому мы стремились.

— По имеющимся у нас сведениям, — подхватил Дражан Ивашко, — Чеслав намерен сразу же после похорон отца провозгласить себя императором, опираясь на поддержку князей из числа своих сторонников и значительной части населения Восточного Немета и Северного Поморья. За четырнадцать лет тамошние жители привыкли, что Чеслав правит ими, и его самовольную коронацию они воспримут, как нечто само собой разумеющееся. Он же, в свою очередь, не очень-то надеется захватить власть во всём Западном Крае и вполне удовольствуется центрально-восточными и северными областями Империи.

— Фактически, — продолжила Зарена Шубич, — Чеслав планирует то же, что и мы, — раздел Империи на несколько королевств. Он готов заключить полюбовное соглашение с самыми влиятельными князьями запада, юга и юго-востока и, в обмен на их поддержку, предоставить им всю полноту власти в регионах. Однако нас, Конноров, это не устраивает. Раздел Империи должен быть тщательно подготовлен и произведён с таким расчётом, чтобы во главе образовавшихся на её месте государств встали мужчины из нашего рода. Поэтому ты, Рей, выступишь против притязаний Чеслава и возглавишь борьбу за целостность государства. А когда ты свергнешь узурпатора и спасёшь от развала Империю, князья будут вынуждены провозгласить тебя новым императором. У них не будет другого выхода — иначе подданные забросают их камнями.

Стэн так и замер с разинутым ртом.

Изумлённый Флавиан пробормотал:

— Вот это да-а! — Он покачал головой. — А я, сосунок, ещё мнил себя ловким интриганом. Куда мне до вас!..

Марика возвращалась домой в отличном настроении. Она твёрдо решила не уезжать из Мышковича, и все тревоги и страхи разом покинули её. Будущее виделось ей в розовых тонах, а мысль о предстоящем выяснении отношений со Стэном лишь раззадоривала её. Марика уже привыкла, что брат уступает ей в спорах, и теперь предвкушала свою очередную победу — тем более приятную, что на этот раз речь шла не каких-то там детских капризах, а об очень серьёзных и важных вещах.

Выйдя из портала, Марика первым делом зажгла в канделябре свечи — за окном уже светало, но в комнате ещё царил полумрак. Положив сумочку на письменный стол, она вернулась к порталу, погасила его и поправила гобелен — скорее из присущей ей аккуратности, нежели из опасения быть разоблачённой братом.

В этот момент послышался тихий скрип двери. Марика резко обернулась и тут же испуганно вскрикнула. На пороге кабинета стоял Стэн и глядел на неё круглыми от изумления глазами.

— Ты?.. Во имя Спасителя! Что у тебя за наряд?

Марика обречённо вздохнула.

«Вот и всё, — с грустью подумала она. — Поиграли в прятки и хватит...»

Между тем Стэн подошёл к ней ближе и с головы до ног смерил её изучающим взглядом.

— Отвратительно! — вынес он свой окончательный вердикт.

— Тебе правда не нравится? — спросила Марика, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Это же непри... — Тут Стэн осёкся. — Но постой! Как ты здесь оказалась? Я уже битый час сижу в твоей спальне, и ты не могла... — Он снова умолк и уставился на гобелен. — Чёрт побери! Неужели?..

Стэн отстранил сестру, отодвинул гобелен в сторону и прикоснулся ладонью к внешнему контуру. Марика понурилась. Последний шанс как-нибудь выкрутиться, не раскрывая тайны портала, был упущен. Во время перехода камни в арочной части сильно нагреваются, так что теперь Стэна не проведёшь.

— Ну и ну! — Стэн убрал руку с камней, повернулся к Марике, взял её за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза: — Кто настроил тебя на портал?

— Никто. Я... я сама...

— Сама? — недоверчиво переспросил Стэн. — Как это?

— Не знаю. Правда не знаю. Может быть, мама настроила меня, когда я была маленькой.

Стэн хмыкнул.

— Вот так сюрприз!.. И долго это продолжается?

Лгать не было смысла, и Марика честно ответила:

— Три года. Уже больше трёх лет.

— Проклятье! — Стэн до боли прикусил губу.

Между ними повисло неловкое молчание. Марика нервно теребила пуговицу жакета. Она понимала, что вскоре Стэн соберётся с мыслями и устроит ей форменный допрос. И раз уж так получилось, что он поймал её с поличным, то теперь не отступится, пока не добьётся правды. А если сказать, что у неё есть любовник? Это именно то, что брат ожидает и так боится услышать...