Янис Кууне - Каменный Кулак и мешок смерти
- Название:Каменный Кулак и мешок смерти
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Яуза, Эксмо
- Год:2009
- Город:Москва
- ISBN:978-5-699-33462-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Янис Кууне - Каменный Кулак и мешок смерти краткое содержание
Посеявший ветер – пожнет бурю. Следуя своему предназначению Великого Воина, Волкан Кнутнев по прозвищу Каменный Кулак нарушил равновесие мира. Желая избавить родную землю от варяжских набегов, он увел корабли викингов на далекий юг. Но, спасая свой народ, он невольно принес горе, смерть и разорение другим племенам – от Одера до Тибра. Считая Волкана воплощением бога войны, с его именем на устах викинги разоряют богатые южные земли – ни гордые фряги, ни бесстрашные арабы, ни сицилийские пираты, ни марокканские берберы не могут устоять под натиском жадных до золота и крови северян, которые появляются везде, где могут проплыть их хищные драккары, и силой берут все, на что падает их взор… Но за всякое зло, даже сотворенное с благими намерениями, приходится платить. И Каменный Кулак расплатится за свой невольный грех сполна. Непосильным наказанием станет для него сама жизнь…
Каменный Кулак и мешок смерти - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Так ты куда навострился, братка? – не отлипал Олькша.
– За соломой, – ответил Годинович. – Поедешь со мной?
Рыжий Лют покривился. Буде приятель звал его в какое-нибудь безрассудное приключение, он бы не раздумывал ни мгновения. А тут солома…
Эгиль Скаллагримсон держался среди Хрольфова манскапа особняком. Вряд ли тому виной было то, что ему ничего не досталось из хохендорфской добычи. Он ведь сам отказался от своей доли, это во-первых. А во-вторых, после возвращения с Волина копейщик перевез с Адельсёна две тяжелогруженые лодки скарба, нажитого на службе у Ларса. В доме Хрольфа он был, пожалуй, даже богаче хозяина. Но не четырьмя коваными сундуками и дельным бранным железом выделялся норманн из манскапа. Никто из шёрёвернов не проводил столько времени, обихаживая свое воинское снаряжение. Дня не проходило, чтобы Эгиль не возился с оружием. Он оплетал кожаными ремнями рукояти меча и топора. Отмерял равновес метательных копий. Натирал тайными мазями тетиву лука. И при этом постоянно шептал какие-то заговоры. Со стороны могло показаться, что он задабривает малых духов, живущих в боевой утвари. Но то, с какой яростью он после этих уговоров и лести принимается орудовать холимой билой или копьем, могло скорее напугать дасуней, [52]чем привадить. Мнилось порой, что он взялся извести свои клинки. По камню он ими, конечно, не колотил, но бока бревен охаживал так, что железо жалобно повизгивало.
– Пусть лучше меч переломится на родной земле, чем в походе, – отвечал Эгиль на вопросы о том, не жаль ли ему понапрасну терзать железо.
Ничуть не меньше заботы являл Эгиль своей броне. Он мог седмицу напролет проверять свою кольчугу кольцо за кольцом. Что уж ратарь там высматривал – неведомо, но время от времени он цокал языком и почти с удовольствием помечал ущербное звено дегтем. Осмотрев весь доспех, бывший дружинник Ларса спешил в кузницу и во время всей работы не спускал глаз с наковальни.
И уж вовсе трепетно обходился Эгиль со своим шлемом. Тяжелая луковица шишака была оплетена железными полосами, точно лошадь упряжью. И вот их-то и украшал копьемет узорами тончайшей чеканки. Священные руны переплетались в ней с крылатыми змеями, волчьими пастями и вздыбленными медведями. И вся эта лепота громоздилась среди ветвей Мирового Ясеня.
С разговора о шлеме и началась приязнь, почти дружба Волькши и сурового Скаллагримсона. Венед вежливо попросил посмотреть его, норманн нехотя снизошел. Стоило Варглобу разобрать пару ниток рун, как ему стало ясно, что Эгиль слагает на своем шлеме послание всепомнящей Саге. [53]Повесть о своей жизни выбивал он на полосах, оплетавших толстостенный железный шишак.
– Не мало ли места ты оставил для будущих подвигов? – тихо спросил Волкан уппландского ратаря, возвращая шлем. – Уж не собираешься ли ты в Валхалу со дня на день?
Норманн удивился такой осведомленности парнишки, а на вопрос про Валхалу ответил, что по необходимости добавит еще полос.
С того самого дня между матерым ратарем и безбородым юнцом установилось особое бессловесное понимание и безусловное уважение, свойственное двум мужчинам, которые знают, для чего они оба топчут землю. Эгиль шел к своей Славе, Волькша уводил таких, как Скаллагримсон, прочь от волховских земель. И им пока было по пути.
Норманнский копьемет с полуслова понял просьбу Волькши и сказал, что проводит его к самому лучшему златокузнецу на берегах Мэларена, да и, пожалуй, во всем Уппланде.
– До того как я сам выучился чеканить по шлему, я частенько прибегал к его услугам, – сказал он, когда садился в лодку вместе с Кнутневым.
– Он узорил налобник? – спросил Варглоб.
– А ты как догадался? – удивился Эгиль.
Годинович хотел сказать, что там вязь намного вычурнее, чем на остальных пластинах, но не стал обижать норманна, который ко времени их разговора уже набил руку и работал не хуже… не сильно хуже златокузнеца.
– Там написано, откуда ты родом и как попал на Бирку, – честно глядя в глаза ратарю, ответил Варглоб. – Понятное дело, это чеканил еще не ты.
Эгиль усмехнулся и хлопнул парня по плечу. От такого проявления дружбы Волькша поморщился: тяжела была норманнская десница.
На весла сели оба. Хоть и взялся Скаллагримсон только показывать дорогу, о том, чтобы прохлаждаться на корме, он и слышать не захотел.
Когда лодка вышла в пролив между Биркой и островом Знати, Эгиль несколько раз сильно взмахнул своим веслом и развернул посудину на восток.
– Разве нам не на Адельсён? – удивился Волькша.
– Нет, в Екебю [54]на Екерё, – ответил норманн. – В Ховгордене [55]таких умельцев нет. Тем златокузнецам, что вокруг Ларса увиваются, только бы цепи золотые вить с большой палец толщиной да смарагды с яхонтами [56]в перстни вделывать без затей. А то, что на погляд их работа яичной скорлупы не стоит, так это им невдомек. Главное их стремление – чтобы было побольше золота да самоцветов.
Странно было слышать такие слова от человека, который вообще не носил никаких украшений, кроме железных блях. Но спорить с ним Волькша не стал.
– Terve, herrat, – приветствовал их появление низенький косматый человечек, похожий на прижившегося в человечьем миру лешачка.
– Вы – эстин? – удивился Волькша на языке рыбаков устья Наровы.
Глаза златокузнеца вспыхнули неподдельной радостью.
– Да какой уж я теперь эстин, – улыбался он. – Так… Родной язык иногда с натугой вспоминаю. Дети вон только из-под палки на эстинском изъясняются, а так все больше на свеонском.
Чем дольше говорил умелец, тем меньше понимал его Волькша. То ли был он родом не с берегов Наровы, то ли за годы на чужбине все слова перемешались в его голове, но его язык был похож на водьский гораздо меньше, чем эстинский, который мог уразуметь Годинович. Однако Варглоб улыбался что было сил и понимающе кивал головой.
– Тынто, у венеда к тебе дело, – бесцеремонно прервал Эгиль кудахтанье златокузнеца.
– Кто здесь венед? – завертел головой тот. Было забавно слышать свейские слова с цоканьем и перекатами, над которыми когда-то так потешался Волькшин старший брат Торх.
– Я венед, – сознался Волькша.
– А откуда знаешь мой язык? – спросил Тынто. Прежняя радость эстина растаяла подобно капле меда в чаше воды.
– Старец Укко сподобил, – не удержался Волкан и помянул бога, почитаемого всей сумью, водью и карелой. – Брат мой без малого год прожил в учениках эстинского умельца.
– А в каких местах? – опять оживился златокузнец.
– Не обессудь, не помню, – огорчил его Годинович. – Давно это было. Лет пять или шесть назад. Я тогда еще только отроческие лета переходил… Нет, погоди, что-то вспомнилось. То ли Пярво то место звалось, то ли Порву.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: