Эллен Кашнер - На острие клинка

Майкл одарил герцогиню внимательным взглядом, стараясь глядеть как можно более сурово и невозмутимо, зная, что со своими глазами цвета морской волны он никогда полностью не добьется желаемого эффекта.

— Мадам, не исключено, что я вскоре буду иметь удовольствие к вам наведаться.

— Вы правы. Вероятно, этого события не придется долго ждать.

Порыв ветра унес ее слова, но Майклу показалось, что она сказала именно это. Звеня сбруей, их компании расходились, каждая отправляясь своей дорогой. Через несколько дней, через неделю… Молодой лорд скакал, не оглядываясь назад.

Прошло уже две недели, а вестей от одноглазого нобиля все не было. Ричард и Алек, не желая скучать, спускали последнее, что у них осталось от гонорара, полученного за бой в зимнем саду. Менее известные мечники, мечтавшие о славе, еще раз убедились, что Сент-Вир, не задумываясь, вызовет их на бой, если они осмелятся оскорбить его друга. Покуда никому из смельчаков выжить не удавалось, однако это нисколько не охладило пыл остальных безумцев, для которых подобные опасные игры в конце зимы стали своего рода модой. Казалось, Алек отыскивал их прежде, чем задира успевал раскрыть рот; впрочем, не менее часто ссору начинал он сам. Алек говорил, что его забавляет находить Ричарду работу, а то в противном случае мечник и вовсе сидел бы без дела. Вместе с этим надо признать, что нередко Алек устраивал ссору, даже когда рядом не было друга. У него был нюх на жестоких кровожадных разбойников, и он распалял их ненависть и злобу, словно кузнечные меха — жар. Порой само имя Ричарда спасало его от смерти, что всегда приводило Алека в ярость.

Помимо подобной игры с огнем, которой предавался бывший студент, обуреваемый жаждой собственной гибели, у него появилось новое страстное увлечение — театр. Алеку всегда нравился театр, он обожал появляться на спектакле в компании людей, о которых в городе ходили самые разные толки. Ричард пару раз бывал на постановках вскоре после того, как приехал в город, но они не нашли отклика в его душе — мечник счел сюжет надуманным, а игру актеров неубедительной. Наконец, с одной стороны поддавшись на уговоры Алека, а с другой желая отвлечься от мыслей о Горне и герцогине Тремонтен, он согласился сходить в театр, который должен был вскоре открыться, ознаменовав начало сезона.

— И спектакль как раз на твой вкус, — радостно произнес Алек. — Называется «Трагедия мечника». Тебе понравится. Там все друг друга убивают.

— Там будут фехтовать?

— Ну да. Актеры.

— Да они толком меча в руках держать не умеют.

— Не в этом дело, — пояснил Алек. — Они великолепно играют! Это же труппа самого Блэкуэлла, который три года назад ставил «Ее другое платье». Должен признать, трагедии им удаются на славу. Ты будешь в восторге. Ну и шума же будет!

— Почему? — поинтересовался Сент-Вир.

— Спроси у Хьюго, — только и ответил Алек и с загадочным видом улыбнулся.

В тот же день Ричард отыскал на рынке Хьюго Севилла и Джинни Венделл.

— Хьюго, — спросил он, — что тебе известно о «Трагедии мечника»?

В мгновение ока Хьюго обнажил меч. Отдав должное отвратительному характеру Алека, который втравил его в очередную переделку, Ричард потянулся к собственному клинку, но тут же понял, что его опасения беспочвенны. Хьюго плюнул на лезвие и тщательно растер слюну пальцем, после чего со вздохом убрал меч в ножны, даже не заметив, как рука Сент-Вира на мгновение метнулась к эфесу.

— Не связывайся с «Трагедией», — произнес Хьюго.

— Это еще почему?

Джинни внимательно посмотрела на Сент-Вира:

— Ты сколько уже в городе живешь? Шесть лет? Семь? И что, тебе никто не рассказывал о «Трагедии»?

— Да я никогда и не питал особой любви к театру. А сейчас эту пьесу ставят за рекой. Алек хочет пойти.

— Вот пусть и идет. Сам. Без тебя.

— Не думаю, что он согласится. А ты мне можешь рассказать об этом спектакле?

Джинни надломила брови и весьма выразительно вздохнула. Склонив голову на плечо возлюбленного, она промурлыкала:

— Прогуляйся, Хьюго. Загляни к Эдит. Посмотри, не появились ли у нее новые кольца.

— Извини, — промолвил Ричард, — не хотел вас ставить в неловкое положение.

— Ничего страшного. — Джинни закуталась в бархатный плащ и подошла к Сент-Виру поближе. От нее пахло мускусом, совсем как от настоящей леди. Женщина заговорила тихо, словно передавала мечнику украденное. — Так вот, слушай. Впервые «Трагедию» отыграли примерно четверть века назад. Актер, который играл… ну эту, знаешь, ведущую роль, погиб на сцене. Какой-то нелепый несчастный случай. Но спектакль все равно продолжали ставить — уж слишком много на него каждый раз собиралось народу. Потом все вроде бы шло гладко. И тут люди стали замечать, что каждый мечник, побывав на нем, проигрывал свой следующий бой, — прошипела Джинни, подернув плечами, будто бы желая стряхнуть морок, — не обязательно гибнет, но проигрывает. Мы на эту пьесу не ходим. Вот, собственно, и все. Хорошо, что я тебе это рассказала. Если бы тебя увидели на спектакле, люди бы решили, что от тебя отвернулась удача. Даже название пьесы лучше не произноси.

Алек был прав, услышанное заинтриговало Ричарда. Сент-Виру захотелось в театр.

Решение мечника друг воспринял с ликованием:

— Сядем на галерке, — объявил Алек. — Оттуда все будет видно. И возьми с собой изюма и миндаля — будем кидаться в актеров.

— А другие нас увидят? — Ричард и представить не мог, что они идут в театр не за этим.

— Полагаю… — задумчиво начал Алек. Неожиданно он повернулся к Сент-Виру. В глазах мелькнул опасный блеск. — Ты должен одеться во что-нибудь роскошное.

— Но у меня нет ничего роскошного. По крайней мере из того, о чем ты сейчас думаешь.

— Придется найти.

Мечник ненавидел ходить к портным, шьющим модные наряды. Его раздражало, когда он вынужден был смирно стоять, в то время как портной, вооруженный мелом, мерной лентой и булавками, наскакивал на него, словно коршун, приглушенно бормоча под нос загадочные слова, казавшиеся Сент-Виру заклинаниями. Алек являл собой воплощение сдержанности, но, с другой стороны, ему и делать-то ничего не требовалось — только пробовать на ощупь отрезы ткани, которые ему подтаскивали подмастерья с выпученными глазами.

— Вот эта, — Ричард кивнул подбородком, потому что все остальные части лица и тела были активно задействованы закройщиком, — вот эта мне нравится.

— Она коричневая, — ядовитым тоном произнес Алек, — точно так же, как и вся твоя одежда.

— Мне нравится коричневый цвет. А что за ткань?

— Бархат, — с удовлетворением ответил Алек. — Ты сказал, что такое носить не будешь.