Эллен Кашнер - На острие клинка

— А это, должно быть, не любишь особенно, — прорычал Алек. — Он не имел права давать его тебе.

— Ну так не беда, — кивнул Ричард и, пытаясь сменить неприятную тему, произнес: — Я дарю его вам, милорд.

Глаза друга расширились. И без того бледное лицо Алека побелело еще больше, застыв, словно маска. Ричард понимал, что друг может взорваться в любой момент, но, невзирая на опасность, мечник взял в руки усыпанную драгоценностями ладонь и поцеловал холодные тяжелые пальцы.

— Алек, — произнес он, — эти украшения для тебя. Делай с ними все, что хочешь.

Пальцы Алека медленно сжали его руку. Когда Сент-Вир поднял взгляд, он увидел сверкающие зеленые глаза и довольную улыбку, в которой было нечто злое, нехорошее, порочное.

— Ладно, — протянул Алек, — как скажешь. — С этими словами он надел перстень на указательный палец.

Рубин сиял, словно живой, а кольцо сидело идеально, будто украшение делали специально Алеку на заказ.

Перед взором Ричарда были пальцы нобиля, нет, скорее даже иноземного принца — богатого и загадочного. Истоптанные сапоги и поношенная одежда словно истаяли, взгляд скользил по ним, не замечая. В глаза бросались только драгоценности, бледная, чуть ли не прозрачная кожа и хрупкое телосложение Алека, свидетельствовавшее о благородном происхождении.

Очень хорошо, — промолвил Ричард, довольный картиной. — Стыдно держать кольца в коробке. Я их все равно не ношу, а так — хотя бы посмотрю.

Им нравится, когда на них смотрят, — отозвался Алек. — Я буквально слышу, как эти маленькие мерзавцы урчат от удовольствия. Любят пустить пыль в глаза!

Ну так давай отправимся с ними на прогулку. Все равно их никто не заметит — ведь рядом же буду я в своей обновке.

Вполне естественно, что, пока друзья шли по Приречью, они привлекали к себе неослабевающее внимание местных обитателей. На небе ярко светило солнце, снег стаял, обнажив скрывавшийся под ним мусор. Дорога была покрыта грязью. Слухи о том, куда собрались Ричард и Алек, распространились по округе со скоростью лесного пожара. Зеваки, словно на параде, выстраивались вдоль обочин поглазеть на двоих друзей. Ричард чувствовал себя героем, отправляющимся на войну.

Когда они пошли по Мосту, мечник увидел Джинни и поспешил ее окликнуть, прежде чем Алек успел бы сказать какую-нибудь гадость:

— Привет, Джинни! Ну как мы тебе?

— Очень неплохо. Ты произведешь сильное впечатление, — ответила она, оглядев Сент-Вира с ног до головы. Тут ее взгляд упал на сверкающие в лучах солнца драгоценности, украшавшие руку Алека, и лицо женщины окаменело. Не сказав больше ни слова, она отвернулась от друзей и поспешила своей дорогой.

— Похоже, она нас не одобряет, — весело заметил Алек.

— Хьюго не идет на спектакль.

— Надо полагать, Хьюго смотрит только комедии.

— Даже оказавшись в центре города, друзья не остались без внимания прохожих. Ричард всеми силами пытался побороть в себе желание рассмеяться — сколько шуму, и все из-за чего? Из-за двоих человек, решивших посмотреть спектакль, который вдобавок еще необязательно окажется удачным.

— Надо было взять лошадей, — сказал он. — Поехали бы, как лорды из Совета. А то у меня уже все сапоги в грязи.

— Смотри! — воскликнул Алек. — Знамена! Мы почти пришли.

— Знамена?

Знамена и вправду имелись — совсем как на сказочном замке. Яркие, праздничные, они были сделаны из материи всех возможных расцветок и украшены самыми разными изображениями — пегасами, розами, драконами, коронами, которые то появлялись, го снова пропадали из виду, оттого что флаги трепал ветер.

Возле театра царила ярмарочная суета. Конюхи вели прочь лошадей, чтобы расчистить дорогу каретам, среди которых бродили девушки, продававшие цветы, вина и пакетики с орешками и сушеными фруктами. У них же можно было приобрести экземпляр пьесы, а также шарфы и ленты под цвет знамен.

Алек пристально разглядывал толпу, рассчитывая отыскать в ней Ловкача Вилли. Этого ему не удалось, хотя несколько промелькнувших лиц показались ему знакомыми. Два неизвестных мечника для увеселения публики раз за разом разыгрывали между собой ссору, после чего устраивали дуэль. У стены стоял человек и громко читал монолог из какой-то трагедии. Некоторое время его слушала горстка зевак, но потом их внимание отвлек слепой скрипач с дрессированной собачкой, которая умела танцевать на задних лапах. Несколько молодых нобилей развлекались тем, что кидались в собачку орешками. На фоне аристократов наряд Ричарда действительно выглядел несколько мрачновато. Даже мещане, лавочники и ремесленники предпочли одеться поярче, украсив одежду кружевами и пестрыми лентами. Простой народ пришел пораньше, чтобы загодя занять места получше.

— Давай же, давай, — приговаривал Алек, отчаянно работая локтями, чтобы расчистить себе дорогу. — Надо пошевеливаться, а то будем сидеть на коленях у какого-нибудь старого мужеложца.

Юные нобили, швырявшие в собачку орешки, отвлеклись от своего занятия, чтобы взглянуть на странную парочку. До друзей донесся обрывок разговора: «…все равно не смог бы этого позволить…» Несколько служанок, стоявших под ручку, жеманно улыбнулись и отвернулись.

Ричард уже начал жалеть, что согласился пойти. По мере того как они приближались ко входу, становилось все теснее. Мечнику то и дело наступали на ноги, он чувствовал касания локтей, ощущал на себе чужое дыхание. Сент-Вир не снимал ладони с рукояти меча. Грозный вид Ричарда буквально заворожил ватагу мальчишек, один из которых, наконец, набрался храбрости и подошел к Сент-Виру:

— Эй, мечник! — прокричал он хриплым голосом. — Ты можешь убить моего брата?

Ричард не ответил. Мальчишки всегда задают один и тот же вопрос.

— Заткнись, Гарри, — вмешался другой. — Ты что, не видишь, это же Сент-Вир!

— Слышь, а ты правда Сент-Вир? Эй, Сент-Вир, дай меч посмотреть!

— Пошел в задницу. Там и насмотришься, — отрезал Алек и в ярости запустил в одного из сорванцов миндалем. Довольный тем, что попал, он двинулся дальше, кинув монетку мальчишке, с наказом отыскать места получше.

Им досталось отдельная ложа на верхнем балконе прямо напротив сцены. У Алека поднялось настроение.

— Я всегда о такой мечтал. А то меж скамейками все ходят и ходят, причем каждый идиот норовит бухнуться тебе на колени.

Представив себе эту картину, Ричард поморщился. Теперь они сидели выше всех, а сцена, залитая светом, была прямо как на ладони. Люди, занявшие места пониже, то тут, то там, задирали головы, чтобы на них посмотреть.

Алек положил ноги на ограждение и бросил в рот горсть изюма. Где-то над их головами заиграли трубы, звавшие актеров на сцену.

— А теперь ты увидишь, как рассаживаются в своих ложах нобили, — сообщил Ричарду друг. — Они всегда заходят в это время.