Эллен Кашнер - На острие клинка

— Ну… — растерянно протянул Алек, — он мог этого и не заметить.

— Значит, мечник дурак, и я не понимаю, почему нас должна заботить его судьба. А вот брат, как раз наоборот, умный.

— Вот и болей тогда за брата, — с кислым видом промолвил Алек. — Однако должен тебя предупредить, что его в конце убьют. Как, собственно, и всех остальных.

Ричард поглядел на толпящуюся внизу публику. Люди покупали еду, напитки и пытались заглянуть к ним в ложу.

— Если зрители хотят посмотреть на смертоубийство, отчего тогда они не ходят на дуэли?

— Да потому что вы практически не разговариваете, — отрезал Алек. — Кроме того, — более мягко добавил он, — вы сражаетесь за деньги, а в пьесе — из-за любви или чести. Так гораздо интереснее.

— Ему вообще не следовало заключать с братом сделку. Мечник упустил момент, когда дал Филио возможность узнать о своих слабых местах.

— Ну, разумеется, ведь в противном случае мы бы отправились домой гораздо раньше.

В дверь их ложи поскреблись. Ричард резко обернулся, схватившись за меч. Алек отпер замок и принял из рук посланника букет.

— Просто розы. Записки нет.

Ричард кинул взгляд через весь зал, желая поглядеть на нобиля, любившего розы, однако тот был полностью захвачен беседой и смотрел в другую сторону.

Перерывы между действиями были достаточно долгими, и нобили могли всласть наговориться друг с другом. Бертраму Россильону хотелось срочно побеседовать с Майклом, поэтому молодому лорду пришлось на время отказаться от приятного общества своего друга.

— Твой приятель, — молвил Бертрам, — Бероун…

— Он мой родственник, — отозвался Майкл, — со стороны матери. Связан с нашим родом узами брака. Я знаю его с рождения.

По лицу Майкла скользнул взгляд карих, преисполненных чувств глаз. Молодой лорд сделал шаг назад, но Бертрам снова к нему приблизился.

— Солнце мое, — приглушенно произнес Майкл, — сегодня вечером я не могу. У меня куча дел, и, когда мы встретимся, я буду выжат как лимон. — После спектакля Годвин собирался к Эплторпу. В уголках глаз Бертрама проступили крошечные морщинки, а губы едва заметно скривились. — Я страшно по тебе скучал, — проговорил Майкл, оглядываясь назад. — Ты просто не представляешь, насколько…

— Гляди, — ахнул Бертрам. — Герцогиня. Диана как раз вошла в одну из лож, а ее слуги разворачивали знамя Тремонтенов. Волнами колыхались черные юбки, из-под крошечной шапочки, увенчанной страусиными перьями, в деланном беспорядке выбивались локоны ее чудных волос.

— Если она пришла на спектакль, то опоздала, — заметил Ричард.

Появление Дианы отвлекло от них внимание публики, и сейчас все взгляды были устремлены на ложу герцогини.

— Отнюдь, — угрюмо произнес Алек. — Она явилась кому-то на беду. — Он стоял на другом конце ложи, вжавшись в угол у дверей и спрятав ладони в рукава, отчего особенно стал напоминать сердитую черную птицу.

Ричард поглядел на хрупкую изящную женщину в прекрасных одеждах. Она великолепно держалась.

— Интересно, — произнес мечник, — может, мне стоит нанести ей визит?

— Ты ее прекрасно разглядишь и отсюда, уж об этом она позаботилась.

— Я к тому, что мне стоит с ней поговорить. Феррис уехал, и о нашей с ней беседе ему знать необязательно. Пожалуй, ты был прав. Мне надо узнать, что она сама думает о предстоящем деле.

Сент-Вир рассчитывал, что Алек будет доволен, ведь мечник собирался рассеять его предубеждения, однако студент лишь пожал плечами:

— Ричард, она тебя не приглашала. И она ни в чем не сознается.

— А если я поставлю условие, что в противном случае откажусь от заказа?..

— Ну конечно же, — прозвучал в ответ тихий насмешливый голос, — коли ты теперь стал ставить условия… Может, заодно попросишь ее пойти к нам в прачки? Говорят тебе, держись подальше…

Его прервал стук в дверь. Алек распахнул ее с такой силой, что она с грохотом стукнулась о стену. На пороге стоял слуга в ливрее, на которой был изображен лебедь — герб Тремонтенов. Алек, словно обжегшись, резко отдернул руку от дверной щеколды.

— Герцогиня прислала меня, чтобы выразить вам свое восхищение, — обратился слуга к Сент-Виру. — Вы не согласитесь выпить с ней по чашечке шоколада?

Алек застонал, а Ричарду пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Он кинул взгляд на друга, но тот снова набросил на лицо презрительную маску.

— Я буду крайне признателен, — ответил мечник, глянув на букет в ложе. — Цветы брать надо?

— Этим ты оскорбишь того, кто тебе их прислал, — глухо ответил Алек. — Лучше брось их актерам.

— Ладно, понял. Ты идешь?

— Нет. Если она позволит, досиди до конца действия. Тебе, насколько я помню, хотелось узнать, действительно ли Джасперино носит парик.

Ричард было повернулся, чтобы проследовать за слугой.

— Погоди, — Алек стягивал кольцо с указательного пальца.

— Я должен надеть перстень с рубином? — спросил Сент-Вир.

— Нет, — Алек отчаянно замотал головой. Ричард подошел вплотную к другу.

— В чем дело? — спросил мечник. Он буквально физически ощущал волнение, охватившее Алека. По некой непонятной причине высокомерие друга куда-то испарилось без следа, он даже пропустил мимо ушей резкий тон. На этот раз у него только хватило воли прижать пальцы к бровям и, кривляясь, произнести:

— У меня мигрень. Я пойду домой.

— Я с тобой.

— И что, заставишь герцогиню ждать? Может, ей не терпится узнать, у кого ты сшил такой наряд. Давай, торопись, а то весь шоколад без тебя выпьют. Кстати, если будут угощать тебя такими маленькими пирожными с сахарной глазурью, возьми одно для меня. Скажешь, что это для твоего попугайчика. Одним словом, чего-нибудь придумаешь. Я просто без ума от маленьких пирожных с глазурью.

Вскоре после того, как Алек вышел из театра, он понял, что за ним кто-то идет. По меньшей мере двое. Он свернул за угол, один раз, второй, но преследователи от него не отставали. Это были два мечника, которые устраивали перед театром показательные бои. Они явно не из Приречья, поэтому им незачем идти этой дорогой к мосту. Сердце в груди так и заходилось, но Алек, чудовищным усилием воли взяв себя в руки, шел прежним шагом, не увеличивая скорости. Если им нужны кольца — пусть забирают. Ричард или кто-нибудь из его друзей добудут их назад.

Он все еще мог вернуться в театр, проведя преследователей другой дорогой, и отыскать Ричарда. Алек отмел эту идею сразу же, как только она пришла ему в голову. Он не повернет. Мимо него проплывали магазинчики и дома — словно картинки другого мира. Алек шел мимо трактиров и таверн, чувствуя, как во рту становится все суше и суше.

Если ему удастся добраться до Моста, он может встретить обитателей Приречья, которые за него вступятся или, по крайней мере, поведают Ричарду о том, что с ним случилось. Что с ним сделают? Алеку позволили уйти из центра города, и теперь ему осталось пересечь безлюдный район, отделявший его от моста. Алек понимал, что с ним не будут церемониться; наверное, ему придется испытать страшную муку и боль, куда более ужасную, чем он себе представлял. Он долго этого ждал, и вот сейчас это произойдет.