Эллен Кашнер - На острие клинка

— Что ж, я не нянька, — произнесла герцогиня все тем же сладким голосом, в котором, однако, совершенно не чувствовалось тепла. — Грейсон, ты не позаботишься о том, чтобы лорд Майкл со всеми удобствами расположился у меня дома? Милорд, я приду к вам, как только вы отдохнете.

С этими словами герцогиня исчезла, оставив после себя в воздухе легкий аромат духов, а Майклу пришлось заняться не очень приятным делом: ему надо было заставить собственное тело снова подчиняться себе.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лорду Майклу удалось отмыться от грязи, избавиться от усталости, насытить голод и утолить жажду. Слуги Дианы отвели его в мило обставленную комнату, где его ждали горячая ванна и накрытый стол. Комнату освещало сияние горящих свечей и огонь, полыхавший в камине. Окна были задернуты тяжелыми занавесками из красного бархата, чтобы он не увидел, куда они выходят. Красные обои, теплый свет, уют — все это вызывало неоправданное ощущение безопасности и заботы. Майкл почувствовал себя словно ребенок, которого завернули в одеяло и взяли на руки.

Молодого лорда по-прежнему продолжала терзать страшная боль пережитого. Воспоминания о событиях прошедшего вечера то оставляли его, то накатывали с новой силой, будто прибой. Когда Майкл был маленьким, у него в доме висела картина, наводившая на него ужас: на ней был изображен призрак женщины, поднимающийся из могилы с ребенком на руках. Майкл так боялся этой картины, что даже не смел проходить мимо комнаты, в которой она висела. Воспоминания об этой картине приходили в самые неприятные и неподходящие минуты, например, когда он поднимался в темноте по лестнице. Когда Майкл понял, что ничего не может с этим поделать, он стал думать об этой картине ежечасно, ежеминутно, покуда, наконец, мысли о ней не перестали вызывать у него трепета. Однако то, что произошло сегодня, несло в себе нечто новое, и, чтобы привыкнуть к будоражившим его душу чувствам, молодому лорду требовалось время.

Он опустился в мягкое кресло у огня, но, услышав, как звякнула задвижка, вскочил, словно ошпаренный. Открылась дверь, но не та, через которую он попал в комнату, а другая, которая сливалась с покрытой красной обивкой стеной.

— Прошу вас, садитесь, — произнесла Диана. — Вы позволите к вам присоединиться?

Майкл, утратив дар речи, молча показал на кресло. Герцогиня взяла один из графинов, налила себе в бокал хереса, после чего устроилась напротив молодого лорда. Она успела переодеться. Будто бы желая доказать, что этот особняк — действительно ее дом, она надела ниспадавшее свободными складками домашнее платье из мягкого голубого шелка. Распущенные волосы волнами укрывали ей плечи.

— Пожалуйста, не сердитесь на Аспера, — промолвила она. — Во время нашей прогулки на лодке вы его очень сильно обидели, а он человек гордый, самолюбивый и к тому же развратник — вам не составит труда его понять.

Майкл с силой стиснул стоявший рядом с ним оловянный кувшин, однако, когда он разжал пальцы, на металле осталась лишь небольшая вмятина. Герцогиня с облегчением вздохнула и продолжила:

— Как только вы заподозрили, что он что-то затевает, вам надо было немедленно прийти ко мне.

Боясь разочаровать герцогиню, молодой лорд не стал признаваться, что ни о чем и не подозревал.

— Бедный Аспер, — вздохнула Диана, — не отличается ни умом, ни проницательностью. Однажды он преследовал женщину, за которой ухаживал Тони… Кстати, лорд Майкл, вы убили Сент-Вира?

— Нет. Он убил моего учителя фехтования.

— Вот как.

— Мадам, вы слишком хорошего мнения о моих способностях.

— Зачем вы так? — Диана одарила его многозначительной очаровательной улыбкой.

— Мне никогда не удастся его одолеть, — с горечью ответил Майкл и, не удостоив красавицу взглядом, уставился на огонь. — Все это прекрасно знали. Эплторп просто мне потакал. — Еще один укол боли, еще одна ссадина в душе, оставленная поединком, о которой он забыл под бременем других ран. — Он знал, что из меня никогда не получится мечника.

— Такие мечники, как Сент-Вир, рождаются очень редко. Ваш наставник никогда не говорил, что из вас получится виртуоз. — Майкл, погруженный в собственные переживания, даже не ответил. Голос герцогини утратил былую беспечность. — При этом не надо забывать, что Сент-Вир великолепный мечник, только и всего. От жизни он хочет лишь сражений и, быть может, ничего, кроме них, и не получит. А вы желаете другого. Совсем другого.

Он поднял на герцогиню взгляд, но сосредоточиться не мог. Майклу показалось, что с него скальпелем сдирают кожу.

— То, что я желаю…

— Я могу вам дать, — мягко произнесла она.

Он услышал, как резко звякнул металл, и вдруг понял, что стоит на ногах, а мгновение назад запустил в стену высокую кружку. Герцогиня по-прежнему оставалось спокойной.

— Мадам, — промолвил Майкл, чувствуя, что напряжен до предела. — Вы решили вмешаться в мои дела. Надеюсь, это доставило вам удовольствие. Что же касается моих желаний, то, насколько я понимаю, с некоторого времени они уже перестали быть предметом нашего обсуждения.

Диана многозначительно усмехнулась. Майкл с ужасом поймал себя на том, что думает о клубнике со сливками.

— Ну вот, — проворковала она. — Интересно, вы, мужчины, имеете хотя бы отдаленное представление о том, сколь оскорбительно для нас, женщин, предположение, что мы ничего не можем вам дать, кроме собственных прелестей?

— Прошу меня простить. — Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Предположение о том, что мы, мужчины, желаем только ваших прелестей, — не менее оскорбительно.

— Не извиняйтесь. Я сама виновата, что вы подумали об этом.

— Этой зимой вы заставили меня задуматься об очень многом.

— Это так, — кивнула Диана. — Мне попросить прощения?

— Не надо.

— Вот и хорошо. В таком случае, я вам подкину еще пищи для размышлений. Я знаю, чего вы хотите. Вы хотите власти. И я вам ее дам.

Майкл почувствовал, что оттаивает. Ему удалось одарить Диану своей знаменитой очаровательной улыбкой.

— И много это времени займет?

— Да, — ответила она, — но вы не заметите, как оно пролетит.

— Я хочу, чтобы мы стали любовниками.

— Хорошо, — ответила герцогиня и открыла обитую шелком дверь, которая вела в ее покои.

Перешагнув порог, Майкл замер.

— Лорд Феррис, — промолвил он.

— Ах, Феррис, — произнесла Диана низким голосом, от которого по спине Майкла пробежала дрожь, — так вот, лорду Феррису стоило предупредить меня о том, что Горн собирается вас убить.

Майклу казалось, что его подхватили воды бурной реки. Гордость, честь, страх — все кануло в небытие. Даже желание того, чтобы наслаждение длилось вечно, было поглощено блаженным настоящим. Он взлетал под небеса, парил над облаками и падал вниз, пока вселенная не взорвалась мириадами огней, отразившихся в бездонной реке.