Михаил Ардин - Райское Местечко

Теперь я понимал, что рано или поздно, но наше знакомство состоится. Честно говоря, в детстве и юности Майкл был моим, можно сказать, кумиром. Я знал о нем не так уж много, как и о любом селфере, но его мужественный облик, его профессия десантника, причем главного десантника Земли, делали его в моих глазах истинным героем. А вот теперь – ну не странно ли! – я люблю его женщину, и более того, смею надеяться на взаимность, и, похоже, не совсем беспочвенно!…

– Алекс! Ты о чем задумался? – Голос Мелиссы отвлек меня от этих мыслей.- Ты уже готов к отлету?

– Да, мэм! В любую секунду!

– Отлично, пошли к лифту.

Но в этот момент Мелисса получила вызов по Сети.

– Извини, подожди здесь, я поговорю из кабинета.

Я спустился с веранды и в тени сел в плетеное кресло, повернувшись лицом к морю.

Да, мне вспомнилась База на Альбе, приятели студенческих лет, которые в тренировочных лагерях оказывались совсем другими, чем в Академии. Самое удивительное, что, когда мы оказывались на Земле, все возвращалось на круги своя, а потом на Альбе – и опять все менялись ролями. Но сейчас мне не хотелось вспоминать о приятелях прошлых лет, об изнурительных тренировках, о собственной слабости, когда я был уверен, что еще три минуты – и я умру, не выдержу, но проходило три раза по три минуты, а я еще был жив, потом три раза по часу, а я все еще был жив и проклинал себя за свою живучесть, завидуя тем, кто упал в обморок пять минут назад…

Нет, я вспомнил о хорошем, о самой яркой достопримечательности Базы, о великолепном триптихе «Покорители Вселенной», украшающем Актовый Зал Базы. Его создал лет сто пятьдесят назад знаменитый художник Леонардо Минелли, который написал потом книгу воспоминаний о том, как он работал над этим триптихом. Он описывал, как были потрясены его работой Первые селферы, Мелисса и Майкл, присутствовавшие на открытии триптиха: Мелисса, не в силах сдержать свои чувства, рыдала, закрыв лицо руками, а Майкл попросил художника выполнить копию триптиха в масштабе один к десяти для своих апартаментов, объяснив свою просьбу тем, что «Покорители Вселенной» будут поднимать ему настроение каждый раз, как только его взгляд упадет на картины триптиха. Минелли вспоминал, что во время банкета в честь художника Первые селферы сидели спиной к триптиху. Иначе, объяснили они, сильные чувства, вызываемые этим произведением искусства, не позволят им отдать должное искусству кулинаров.

Я запомнил этот триптих очень хорошо, поскольку каждый день курсантов на Базе начинался с построения в Актовом Зале, если, конечно, мы не находились на полевых учениях.

Первая картина триптиха посвящалась героизму покорителей Земли. На вершине горы, видимо, одной из восьмитысячников в Гималаях, застыл на белом коне Воин-Победитель. Экипировка Воина была выписана необычайно тщательно. Минелли в своей книге рассказывал, что он использовал в качестве натуры подлинные предметы из исторических музеев. Воин был одет в комбинезон из ткани с грязно-зелеными разводами и высокие кожаные ботинки на толстой подошве со шпорами, а голову его покрывала пушистая меховая шапка с забавным названием то ли «уханка», то ли «треуш», точно не помню, но что-то связанное с ушами. Под распахнутым на груди комбинезоном была видна майка в тонкую бело-синюю поперечную полоску. Грудь его крестнакрест опоясывали ленты с патронами, поверх которых висело на шее самое знаменитое оружие древних – «Калашников», а на поясе была закреплена первая модель антипротонного разрядника. В правой вскинутой вверх руке Воин держал холодное оружие, которое называется «боевой топор», а левой рукой он втыкал в камень самой высокой точки горы голубой флаг, знамя ООН, Организации Объединенных Наций, прообраза Всемирного Совета. Самого Воина, чтобы подчеркнуть, что событие относится к периоду до Эпохи Глобальных Эпидемий, художник изобразил негром, представителем практически исчезнувшей позже расы. Он весело сверкал на черном лице белозубой улыбкой и яркими белками глаз. Породистый конь под ним, гордо изогнув шею, стоял на трех ногах, подняв четвертую, которой на вершине уже не хватало места. Весь горизонт представлял собой заснеженные вершины гор, а в темном небе горели крупные звезды. Вся картина производила впечатление подлинного события седой старины.

Центральная часть триптиха была посвящена первому периоду покорения Марса, как раз тому времени, о котором перед аварией вспоминали Борис с Мелиссой. На картине вид на поверхность Марса открывался с высоты двух-трех километров, и было отчетливо видно, как внизу по красной каменистой пустыне, поднимая багровые клубы пыли, гонятся за двумя летающими пиявками четыре гусеничные машины, видимо, те самые краулеры, о которых вспоминал Борис. Большую часть горизонта занимал Олимп, у подножия которого виднелись купола одной из первых марсианских станций. Первый план картины занимал изображенный практически целиком небольшой крылатый летательный аппарат, на борту которого была видна часть надписи: «…у-104». Видимо, это была одна из первых моделей аппарата с антигравом, поскольку в жалкой атмосфере нетерраформированного Марса никакой аппарат с помощью крыльев летать бы не смог. А крылья конструкторы оставили, наверное, в силу технической традиции, или, возможно, из каких-то религиозных соображений, ведь на Земле в то время еще имела место религия, даже несколько ее разновидностей. Герой этой картины был Пилотом, которого мы могли видеть сидящим за штурвалом летательного аппарата через окошки в носовой части. Только я никак не мог понять, как он забирался в кабину, ведь не было видно никаких открывающихся частей аппарата, да и в кабине выпрямиться в полный рост он никак бы не смог. И что это за маленькие круглые пятнышки вдоль длинного хвоста аппарата, я тоже никак не мог сообразить. Да, похоже, изобретательные инженеры древности были способны на удивительные, недоступные нашему пониманию технические решения…

Последняя картина триптиха была посвящена героям, покоряющим межгалактические просторы, с чем, мне кажется, художник немного поспешил, опередив события. Он изобразил внутренность рубки среднего крейсера восьмого поколения, снятого с трасс только лет сто назад, выписанную с большой точностью. У обзорных экранов сидел, судя по нашивкам на форме, Капитан и разглядывал Галактику. Вот эта картина вызвала у меня некоторое недоумение. Другие две картины триптиха очень точно воспроизводили и общую атмосферу древних подвигов, и все исторические детали. Но в третьей картине меня, как специалиста, смущали два момента. Во-первых, крейсеры того типа обычно в полете вела команда из пятнадцати человек, и Капитан мог оказаться в рубке в одиночестве исключительно в результате катастрофы, никаких признаков которой на картине, однако, не обнаруживалось. Во-вторых, на обзорных экранах Капитан наблюдал нашу Галактику извне, находясь на оси галактического диска на расстоянии от него примерно в два галактических диаметра. В эту область внегалактического пространства мы и сейчас еще не летаем, а на том крейсере, что изображен на картине, так далеко улететь в принципе было невозможно…