Александр Гейман - Рулетка колдуна

Тем временем девочка, подросток лет четырнадцати, воскликнула:

— Ой! Я забыла! Сеньор Трор, у меня подарок для вас!

Она выскочила из-за стола и унеслась прочь из столовой.

— Рецина! — крикнула ей вдогонку герцогиня. — Что за манеры!

Она сделала жалобное лицо и обратилась к Грэму:

— Ах, принц, вы представить не можете, какое это мучение — воспитывать детей. У вас-то, конечно, в крови благородное поведение, а что приходится терпеть мне!

— Но, мадам, — отвечал Грэм, — ваши усилия вполне вознаграждены. Ваши дети такие славные. Хотел бы я, чтобы у меня в Эшпоре были такой младший братишка, как ваш Эстино.

«Его не испортило даже такое воспитание», — подумал Грэм про себя. Тем временем вбежала Рецина и протянула Трору платок с вышивкой:

— Вот! Я это вышила сама, это ваше люденское видение!

Трор поднялся из-за стола и поблагодарил Рецину не только учтиво, но и вполне сердечно.

Грэм кинул взгляд на вышивку — до Интара юной художнице явно было далеко: фея походила скорее на саму Рецину, а золотой змей — на безногую желтую корову. И все же было что-то в этой наивной вышивке — «искорка Астиаля» — подумалось Грэму. И ещё — он заметил — солнце у Рецины было лазурным.

Трор меж тем поцеловал руку юной маркизе и сказал:

— Сеньорита, ваш подарок куда ценнее, чем вы можете представить. Вы — сама маленькая фея. Я попрошу одного своего знакомого художника — вы слышали об Интаре? — как-нибудь посмотреть ваши работы.

— А откуда вы знаете о работах Рецины? — спросила герцогиня Солонса.

— О, но уже по этому подарку видно, что его автор — художник. Значит, должны быть и другие вещи.

Лицо матери непроизвольно расплылось в счастливой улыбке.

Когда герцог остался наедине с женой, та напустилась на него, как тайфун на корабль.

— Какие манеры, какое поведение, Рецио! Мы обязаны помочь бедному юноше. Подумать только, его мать в неволе у этого мерзкого Сэпира!

— Но, Люцина…

— А Вианор! Правда, я его никогда не видела, но он — старший товарищ этих двоих, и этим все сказано. Друг Трора — и он представлял Солонсию среди всех главных магов.

— Но, Люцина…

— Как мы можем не отметить его титулом, Рецио? А этот милый Грэм… Как он сказал про Эстино — «славный мальчик», да? Какой пример для подражания нашему малышу. Ах, если бы у нас почаще бывали такие гости! Не то, что этот хам и мужлан Роксбрик!

— Я согласен, но…

— Почему мы не пошлем войско на помощь королю Веселину?

— Но Люцина!.. …! …!

Зайдя под вечер к своим гостям, герцог Солонса доверительно сообщил:

— Мадам Солонса о вас двоих чрезвычайно лестного мнения. Должен сказать, что пару недель назад у нас был с визитом посланец Сэпира, некто граф Роксбрик, весьма плохо воспитанный господин. И к тому же, он выпил за ужином лишнего… в общем, герцогиня едва не закатила ему пощечину.

Трор и Грэм рассмеялись.

— Мы имели удовольствие наблюдать этого Роксбрика в Просе, дон Рецио, — сказал Грэм. — Сэр Тинн говорил мне, что тот славится по всей Анорине отсутствием манер.

Герцог Солонса несколько нахмурился:

— И именно его Сэпир послал ко мне с миссией? Так, так…

— Он хотел подтолкнуть Солонсию к войне против него, — объяснил Трор. — Характерная повадка Черного. Точно так же он отправил меня в Эшпор, чтобы король Бойтур нарушил свою клятву и выпустил меня на свободу. А Сэпиру это дало бы повод не держать своего слова и сохранить за собой престол Анорины.

— Вот как! Но что же хорошего в войне с нами? — удивился герцог. — Лишний противник все-таки.

— Тогда у него была власть над рулеткой Астиаля — и он не предполагал её лишиться. Сейчас же, само собой, ему выгодней нейтралитет Солонсии.

— Да? А герцогиня всячески наседала, чтобы я помог вам, благородные сеньоры.

— Только не войной против Сэпира, дорогой дон Рецио.

— Это же я объяснял своей супруге, дон Ленсо. Но мы решили все-таки поддержать вашу сторону… но только тайно. Пока тайно. Где он у меня? А, вот!

Герцог протянул Трору грамоту, свернутую в трубку и запечатанную герцогской печатью.

— Я только что подписал, — объявил герцог не без торжественности, — указ о присвоении Вианору титула почетного дворянина Солонсии с пожалованием графской короны. Ты не будешь так любезен передать это Вианору?

— О, нет, — отклонил Трор. — Пусть эта бумага пока полежит в твоем потайном сейфе, дон Рецио. По всей вероятности, мы очень нескоро будем в Ардии.

— Но вы у нас ещё погостите?

— День-другой, пока не подъедет магистр Тикей.

— А! Что ж, отлично, значит, ещё побеседуем. Я приказал не убирать это железо с площади, — сообщил напоследок герцог. — Мы приклепаем к нему табличку с надписью, и выйдет прекрасный памятник о вашем подвиге, дон Ленсо и принц Грэм.

С этим герцог отбыл. Грэм ушел в свою спальню и с удовольствием вытянулся на постели — день выдался утомительный: мало летучих топоров, так ещё и обед с герцогиней Солонсой. Он уснул мгновенно — и так же мгновенно проснулся от острого чувства какой-то беды. А через минуту к нему толкнулся Трор.

— Хорошо, что ты уже встал. Нам надо срочно выезжать.

— Плохие вести?

— Да. Рать Кардоса двинулась на Ардос, а войско степняков — на Людену.

— Мы возвращаемся в Ардию? Или все-таки — едем в Семилен?

— Нет, все изменилось. Наш путь — в Людену.

Дворец короля Веселина напоминал муравейник перед дождем — вокруг и внутри него сновало туда и сюда невообразимое число народа. Казалось, в этой беспорядочной сутолоке невозможно было найти кого бы то ни было, и оставалось удивляться, как умудрялись бесчисленные посыльные доставлять свои вести кому следует.

В такой час к Вианору подошел один из вестников и сказал, что доктор Робур Слынь срочно просит зайти уважаемого мага к нему в библиотеку.

— Робур Слынь?

— Он сказал, что дело совершенно срочное и важное, — подтвердил посыльный.

Вианор чуть поразмыслил и, оставив общество Веселина и прочих начальственных особ, отправился, куда его пригласили.

В библиотеке было совершенно тихо и спокойно. Вианор заглянул в один проход между полками, в другой и в самом конце разыскал достопочтенного доктора Робура. Тот сидел спиной к Вианору на верху высокой лестницы, листая какой-то фолиант. На подоконнике приоткрытого окна сидел огромный белый орел, а по стремянке живо карабкался то вверх, то вниз бурундучок, поблескивая умными глазками.

— Ты всегда умел изумить меня, учитель, — произнес наконец маг.

— Скучно быть шибко знающим, сынок, — отвечал лже-доктор магистики. — Иногда хочется побыть обычным ученым шарлатаном.

— Зачем ты звал меня?

— Вы идете навстречу рати Кардоса, так?