Роберт Сальваторе - Демон пробуждается

Обеими руками он прижал гематит к ране, молясь от всей души, чтобы камень помог. Если есть на небе Бог, если эти камни — в самом деле его священный подарок, тогда гематит должен сработать, несмотря ни на что!

Квинтал в самом деле был замечательным воином. Быстрые текучие движения, умелые ложные выпады, сильное тренированное тело — вот смертоносный арсенал, которым он располагал.

Однако, как ни хорош он был, все же не лучше Тантан, или Джуравиля, или любого другого эльфа, занимавшегося обучением Элбрайна. Покончив с женщиной — так ему казалось, — не меняя той же змееподобной позы, Квинтал бросился на Элбрайна, рассчитывая вцепиться ему в горло, в два счета расправиться с ним и потом заняться Эвелином. Не тут-то было. Рука Квинтала нащупала только воздух, а сам он получил чувствительный удар по локтю. Проявив невероятную — и в самом деле почти змеиную — гибкость, он извернулся и нанес Элбрайну мощный удар кулаком, а лотом неожиданно и с такой силой врезал ему ногой по колену, что тот едва не потерял равновесия. Тут же отскочил и начал обходить его по кругу. Элбрайн наступал на него, размахивая луком слева направо и обратно.

— Я готов дать тебе шанс выйти отсюда живым, — пробормотал монах, но это вызвало лишь улыбку на лице его противника.

В Квинтале взыграла гордость, и это придало ему сил. Он остановился прямо перед Элбрайном и вложил всю свою мощь в очередной удар. Однако Элбрайн молниеносно блокировал его Крылом Сокола, подошел совсем близко к монаху и своей правой ногой обхватил его левую, лишая маневренности. Чудовищно изогнув руку, монах протянул ее поверх лука и попытался ударить Элбрайна, но юноша, не убирая посоха, придвинулся к нему еще ближе и лбом с силой ударил его в лицо.

Карающий Брат обеими руками вцепился в посох, не столько, чтобы помешать противнику, сколько стараясь сохранить равновесие, потому что в голове у него зазвенело. Элбрайн оторвал левую руку от лука и нанес несколько новых ударов по лицу монаха.

Потом он снова схватился за лук обеими руками, с силой дернул его на себя и лбом нанес еще один удар по лицу Квинтала. Тот все еще плохо соображал, и Элбрайн воспользовался этим. Продолжая тянуть лук на себя, он неожиданно упал на пол. Монах оказался прямо над ним, и тогда юноша с силой ударил его согнутыми ногами в живот. Квинтал пролетел через всю пещеру и рухнул на пол у самой стены.

Клокоча от ярости, он быстро откатился в сторону и вскочил на ноги. Но — недостаточно быстро. Крыло Сокола снова обрушилось на него, выбросив через отверстие пещеры наружу.

Элбрайн тут же кинулся следом. Монах, однако, сумел опередить его на несколько шагов и теперь со всей возможной скоростью бежал вниз по склону. Дорога была каждая секунда, и юноша, продолжая догонять монаха, мгновенно надел на лук съемный наконечник с тетивой.

Деревья мешали как следует разглядеть Карающего Брата, но все же на одно краткое мгновение его фигура мелькнула между ними. Стрела угодила ему в икру ноги, чуть пониже колена. С криком боли он упал, покатился по склону и замер на груде валунов.

Элбрайн подошел поближе. Одна нога у монаха была подогнута, одна рука, неестественно вывернутая и, по всей видимости, сломанная, лежала на груди, другая была откинута в сторону. Хватая ртом воздух, он нащупал этой рукой в складках своей рясы и вытащил оттуда предмет, неразличимый с того расстояния, на котором находился Эл-брайн.

Внезапно юноша замер, от удивления открыв рот, — тело монаха замерцало, словно охваченное темным пламенем, и начало странным образом изгибаться, а потом даже как будто раздвоилось. Его «второе» тело неестественно вытянулось и выскользнуло из первого — как будто дух покидал окровавленную плоть.

Последовала ослепительная вспышка — и на груде валунов осталось лишь безжизненное тело, которое продолжали лизать угасающие языки пламени.

— Полуночник! — послышался крик со стороны пещеры, и Элбрайн, все еще под впечатлением только что увиденного, побежал обратно.

Он снова летел над лесами, над озерами, над равнинами, которые уже покрывал глубокий снег; однако летел слишком быстро для человеческого восприятия и почти ничего не видел. Боль ушла — вот все, что не вызывало у него сомнений. Потом он оказался над горами, над их остроконечными пиками и перевалами, понесся дальше, к плато, протянувшемуся между двумя черными дымящимися горными хребтами. Его снова потащило по узким извилистым туннелям — влево, вправо, вверх, вниз — прямо к каменной стене, к единственной расселине в ней и сквозь эту расселину, настолько узкую, что его сознание взвыло от ужаса, когда стены почти сомкнулись над ним.

И потом Квинтал оказался в зале, между двумя рядами колонн, перед обсидиановым троном; полупрозрачный, как будто принадлежащий сразу двум мирам — физическому и духовному.

Это был конец — конец надежде и конец притворному благочестию. Это была сияющая темным пламенем истина — единственное достойное окончание того пути, по которому его направила церковь Абеля. Это был демон дактиль, Бестесбулзибар — теперь он знал его имя! — во всей своей ужасающей красоте, во всем своем величии.

Квинтал, Карающий Брат, рухнул перед демоном на свои призрачные колени, склонил голову и произнес:

— Мой господин.

Прежде чем откинуть в сторону ползучие растения и войти во внутреннюю пещеру, Элбрайн снял со стены факел. Эвелин сидел на полу, обнимая женщину. Ее рана закрылась, и кровь перестала течь. Женщина была, без сомнения, жива, хотя и крайне измучена, как и сам Эвелин. Спасая ее жизнь, он полностью погрузился в магию гематита и одной только силой воли и веры сумел преодолеть барьер солнечного камня.

Монах задал вопрос о Квинтале, но Элбрайн не слышал его. Эвелин положил женщину на пол, попытался встать и едва не рухнул от усилий, но Элбрайн не заметил и этого. Он смотрел на женщину и видел только ее — густая копна золотистых волос, сияющие, несмотря на изнеможение, голубые глаза и губы, удивительные, полные, мягкие губы.

Дыхание у него перехватило, ноги едва не подкосились, и вся его сила, вся энергия выплеснулись в одном слове, которое он и не надеялся произнести когда-нибудь вновь:

— Пони.

Пони.

Это имя, произнесенное с такой знакомой интонацией, прозвучало в ее ушах, точно удар грома. Словно загипнотизированная, она смотрела, как этот сильный молодой человек опустился рядом с ней на колени, а его зеленые глаза подернулись влагой.

— Пони, — повторил Элбрайн. — Моя Пони, я думал…

Закрыв глаза, он попытался справиться с волнением. На это ушло немало времени. Потом он снова открыл их и убедился, что оживший образ его далекого прошлого никуда не исчез. Однако девушка явно была смущена и сбита с толку.