Софья Ролдугина - Тонкий мир

Корделия дергается вперед, готовая разорвать на части каждого, кто притронется к Шинтару – и застывает, как ледяная статуя, от короткого и сухого:

«Жди».

Пальцы у Ксиля горячие – обжигают даже через одежду. Князь ласково обнимает Делию, пристраивая подбородок на ее плече. А она чувствует себя, как в тисках – ни с места двинуться, ни вздохнуть даже.

Шинтар быстро соображает, что к чему. Снег под его рукой взмывает в воздух, спрессовывается в маленькие, но очень острые лезвия – и начинает быстро кружиться по спирали, пряча за сверкающим подвижным панцирем уязвимое тело. Но что магия для шакаи-ар? Князь бы ее даже не заметил, а эти – просто лезут напролом, под режущую кромку осколков, обагряя сугробы кровью. Горячие алые капельки протапливают лунки в снегу.

Шинтар вскрикивает. Корделия закрывает глаза.

Она ненавидит Максимилиана. Настолько, что на мгновение его приказы вдруг перестают иметь для нее какое-либо значение – да и не пользовался он пока властью старейшины… Княжна отбрасывает Ксиля одним движением, прыгает вперед, туда, где захлебнулся воплем Шинтар…

Максимилиан все же оказывается быстрее. И сильнее. Корделия понимает это в первые же секунды схватки, когда он раскрывает крылья и с легкостью вжимает ее в снег.

– Зачем? – Делия почти выплевывает это ему в лицо.

Ксиль усмехается. Темно-синие глаза мерцают в полумраке, как звезды.

«Ты боишься его потерять. Признай это».

«Он просто миленький, и…»

– Корделита… – Максимилиан тихо смеется, едва-едва не касаясь ее губ – своими. – Не лги.

Шинтар умолкает.

И внезапно княжна осознает, что Ксиль сошел с ума. Он не станет останавливать бойню. И Корделии не позволит это сделать. А Шинтар умрет.

…небо разливает на город тусклое зеленоватое сияние…

Шинтар умрет.

…зеленоватые отблески раскрашивают бледную кожу князя, придавая ему сходство с трупом…

Умрет.

– Я тебя ненавижу!

Корделия успевает испугаться прежде, чем выкрикивает это. Максимилиан мстительный. Он ничего не прощает. Ничего и никому.

Княжна закрывает глаза… и чувствует, как ее скулы осторожно касаются горячие губы.

«Не плачь, Корделита. Не надо».

…Не так уж много на свете вещей, которые могут заставить шакаи-ар отскочить от уже распробованной жертвы, как застенчивую школьницу – от двери в мужской туалет. Одна из таких вещей – оклик старейшины.

– Брысь.

Вот так, просто. Даже негромкого приказа хватает, чтобы неудачливые охотники брызнули во все стороны без всяких мыслей об ослушании.

Тяжесть, вдавливающая Корделию в снег, исчезает. Княжна, не тратя время на разговоры, вскакивает на ноги и в два прыжка оказывается около того, кто едва не стал жертвой безумия Северного князя. И Делита очень-очень четко понимает, что ей совсем не нравится вид Шинтара, скрючившегося на розоватом снегу…

Эльф оказывается совсем легким – или это она не замечает его веса? Легкое прикосновение языком к маленькой, уже затянувшейся ранке на шее – и становится ясно, что жизни Шинтара ничего не угрожает. Вот здоровью – да. Переохлаждение, потеря крови, синяки и ушибы… Надо скорее бежать в гостевой дом, к целителю, но Ксиль, запрещая, прикасается к ее плечу – и она подчиняется.

Ладно. Другой гостевой дом тоже подойдет. Главное, чтобы там была горячая вода, чтобы смыть с Шинтара кровь и плохие воспоминания. Максимилиан молча указывает дорогу. Он на удивление мрачен.

Уже намного позже, когда самое страшное позади, и даже вода в купальне успела очиститься и вновь согреться, забытье Шинтара переходит в беспробудный сон. Корделия на мгновение замирает у ложа… а потом подается вперед, обхватывает эльфа – своего эльфа! – руками и ногами, оплетая его, как вьюнок – ограду, вжимаясь лицом в горячую после мытья кожу. Максимилиан садится рядом, осторожно поглаживая княжну по спине. Он снова заботливый и властный господин.

– Теперь ты понимаешь? – тихо говорит Ксиль своим глубоким, сводящим с ума голосом. – Он ведь нужен тебе, так?

Корделия вздрагивает.

Наверное, следует сказать «Нет». Но ей слишком страшно, чтобы врать сейчас – даже самой себе. Поэтому она шепчет еле слышно:

– Да. Нужен. Не забирай его.

И сразу становится сладко и жутко, до слабости во всем теле, до головокружения. Накатывает странное чувство – свободы и опустошенности.

Интересно… так всегда бывает, когда поддаешься искушению?

На обратном пути мне слегка не повезло.

В гостевой дом я вернулась гораздо позже, чем планировала, и злая, как студент, которого в воскресенье по ошибке разбудили в шесть утра. Дариэль все еще пропадал в лаборатории, Ирсэ неспешно наслаждались обедом. Наконец-то спустился в гостиную Шинтар, вид у которого был весьма и весьма потасканный. Корделия бросала на своего избранника такие нежные и тоскливые взгляды, что спрашивать я ничего не стала, нутром чуя за всем этим какую-то некрасивую историю.

Максимилиан бездельничал – по одной ягоде таскал с блюда виноград и жмурился на огонь в жаровне. Однако мое премерзкое настроение заметил сразу.

– Найта, что с тобой случилось? Выглядишь так, будто марафон бежала, – его взгляд скользнул от макушки до пят, наверняка подмечая каждую деталь – от веточек, запутавшихся в волосах, до клока меха, выдранного из рукава.

– Упала, – огрызнулась я, скидывая шубу на спинку стула. Адреналиновый всплеск все еще давал о себе знать. Да, сейчас бы Дэйровы успокоительные настойки не помешали…

– Врешь, – Максимилиан изволил оторваться от винограда и подойти ко мне, чтобы помочь разуться. – Где это ты так развлекалась? – улыбнулся он, с любопытством глядя на меня снизу вверх. – У тебя в голове такая мешанина, что даже мне не разобраться…

– Мешанина? Вот нахал, а? – я с наигранной сердитостью ткнула в него мыском сапога, но князь невозмутимо поймал мою ногу и стянул обувку. – Сам попробуй мыслить размеренно, когда на тебя выскакивает кто-то с когтями, клыками и здоровым аппетитом… Хорошо еще, что щиты сработали правильно. А потом еще и я сама перепугалась – дернула за нити, обрушила часть стены в каком-то доме и чуть не убила кланника. Ну, того, который на меня напал… Зато теперь мы точно знаем, что я готова к внезапному нападению.

– Ну, я в этом и не сомневался, – усмехнулся Ксиль и легонько пощекотал мою пятку когтями. Я ойкнула и так резко подтянула ноги наверх, что случайно стукнула себя коленкой по подбородку. – Эй, аккуратнее, – Максимилиан со смешком коснулся ушибленного места прохладными пальцами. – Тебе и врагов не надо – сама покалечишься.

– Спасибо, что веришь в меня, – с чувством произнесла я, подцепляя с блюда виноградину. – Хоть бы вопрос какой-нибудь задал, пусть и из вежливости…