Дмитрий Воронин - Живой щит

— Хватит огня! — поступила команда. — Камни!

Стены замка были двухъярусными. На первом ярусе стрелки, стоявшие у бойниц, били по нападающим из луков и арбалетов.

Сверху, на парапете, мечники готовились встретить тех, кому удастся забраться на стены. Сейчас они положили оружие и взялись за тяжелые валуны, которые спустя секунды полетели вниз, на головы подступившим вплотную к цитадели оркам.

Жан увидел, как к его месту подбежала Врея с арбалетом в руке, и, схватив глефу и секиру, побежал на второй ярус. На бегу успел только крикнуть, чтобы она особо не высовывалась. В ответ девушка яростно сверкнула глазами и разрядила свое оружие в бойницу — проем как раз закрыло брюхо орка, карабкающегося по лестнице. Тот с воем полетел вниз.

Жан оказался наверху одновременно с первыми орками. Десятки крючьев уцепились за каменные выступы, и теперь по ним лезли наверх чертовы твари, держа свои ятаганы в зубах. Как и предсказывал сотник, толстые веревки не доходили до кошек, последние несколько локтей были из железных цепей. Парень смахнул секирой ближайший крюк, который соскользнул с парапета и полетел вниз, вместе с несколькими уцепившимися за веревку орками.

Впрочем, топор тут же пришлось бросить — через край стены перемахнул первый враг.

Глефа описала замысловатую кривую — ятаган метнулся навстречу, однако рассек лишь воздух, в то время как нижний конец боевого посоха, увенчанный острым лезвием, глубоко погрузился орку в пах. Тот издал протяжный вопль и, потеряв равновесие, полетел вниз, уже внутрь крепости. А над краем стены уже появился очередной клыкастый урод. Тонкое лезвие полоснуло его по горлу, брызнула зеленая кровь. Скорее почувствовав, чем заметив движение сзади, Жан стремительно развернулся, однако орк, уже занесший было над головой парня ятаган, завалился навзничь — в его спину на глубину двух ладоней ушло лезвие секиры Клада.

Спустя секунду или две приятели уже бились спина к спине — все больше и больше орков забиралось на стены. Жан и не думал, что эти твари такие ловкие, люди никогда не смогли бы так быстро вскарабкаться по веревкам или лестницам, но, главное, не смогли бы вот так запросто пройти через огонь, лишь визжа от ожогов. Ему стало страшно — похоже было, что стены захвачены, но, пронзая очередного врага, он увидел, как на парапете появились латники Айдахо — гвардия, самые сильные, самые отчаянные воины. Среди них был и Кирк, который по такому случаю надел глухой шлем, кирасу и поножи. От панциря отлетел топор, метнулась змея кистеня с шипастым шаром на конце, и орк, отброшенный чудовищным ударом, улетел за край стены, сбив по дороге еще двух своих соплеменников.

Похоже, великан наслаждался собственной неуязвимостью. Снова и снова кистень со свистом рассекал воздух, снова и снова шар впечатывался в живую плоть, дробя кости и проламывая черепа.

Отряд латников, как нож сквозь масло, прошел через толпу нападающих, оставляя за собой груды мертвых тел.

Но и латники несли потери. Один рухнул ничком на камни — арбалетная стрела, выпущенная в упор, пробила-таки панцирь и глубоко ушла в тело. Второй зашатался словно от непосильной ноши, когда орк прыгнул ему на плечи и нашел щель для своего кинжала.

Мгновение воин еще держался на ногах, а затем молча ухнул вниз со стены, вместе с так и не отцепившимся от него врагом.

Черненый ятаган полоснул по руке Кирка, проскрежетал по кольчуге и отлетел в сторону. Второй со звоном сломался пополам, не сумев справиться с твердостью шлемного гребня, а третий ударил вниз, в ногу, и штанина мгновенно взмокла от крови. Орк, в грудь которого тут же врезался кистень, издал предсмертный вопль, который сразу и оборвался — повторный удар намертво запечатал все звуки, вбив их в горло вместе с кадыком. Но шаг богатыря стал уже не столь уверенным — если бы стена не была густо полита кровью, то каждый смог бы увидеть, как правая нога силача оставляет влажные темные следы.

Предвкушая расправу, орки бросились в атаку, но вновь и вновь утыканный шипами тяжелый шар описывал смертельный круг, оставляя за собой след в виде смятого мяса и разбрызганных мозгов. Но вот зазвенела тетива, и тяжелый арбалетный болт, без труда прошив кольчугу, навылет пробил левую руку Кирка. Жан, на мгновение оставшись без противников, метнул кинжал, который со свистом пролетел над головой товарища и по рукоять вошел в грудь стрелку, но уже бились, ломаясь о панцирь, другие стрелы, уже несколько коротких стержней торчали в груди друга — даже кованая сталь не спасала от выстрела в упор. И наконец великан сдался — медленно припав на одно колено, он нехотя, словно через силу, повалился набок и затих, закончив свою последнюю работу.

И все же латники отстояли стену. Потеряв с десяток закованных в сталь бойцов, да еще чуть ли не три десятка простых мечников, отряду Айдахо удалось сбросить со стены всех, кто на нее забрался. Уже полыхали штурмовые лестницы, подожженные бушующим пламенем каменной крови, уже один за другим вспыхивали канаты и орки с воплями разжимали обгоревшие руки и, визжа, падали в огонь. Арбалетчики не жалели стрел, хотя тоже несли потери — топоры троллей успешно находили смотровые щели в каменных стенах цитадели. Подножия привратных башен стали непроходимы от разлившейся горячей смолы, поверх которой коптящими языками вздымалось пламя. И вот наконец последний из взошедших на стену орков, по оскаленной клыкастой морде которого с размаху полоснула глефа Жана, отпрянул назад, мгновение пытался удержать равновесие и затем, поскользнувшись на мокром от крови камне, сорвался вниз, в адский пламень, где ему было самое место.

Жан устало облокотился на глефу — каждая мышца ныла, откликаясь на полученные, пусть и не пробившие кольчугу, уда-ры. По рукам стекала кровь, в основном чужая, хотя пальцы получили несколько незначительных порезов от скользнувших по древку вражеских лезвий. Соленый пот, щедро смешанный со столбом стоящей в воздухе копотью, обильно заливал лицо и ел глаза — ночная прохлада нисколько не освежала.

Остаток ночи прошел спокойно — до утра орки не рискнули идти на приступ, понеся серьезные потери. Все эти часы над крепостью стоял стон раненых — эльфы и лекари оказывали им помощь, а с рассветом воины принялись хоронить павших. Жан, без сил сидевший, привалясь к стене, с каким-то чувством отрешенности смотрел на мертвого Кирка, которого с трудом волокли два кряжистых мужика, на стройное, молодое тело девушки со страшно изуродованным орочьим топором лицом — только по чудесной, залитой кровью косе он узнал Врею. Были и другие, кого-то он знал, кого-то видел впервые.

Мимо прошел Корт — его лицо пересекала багровая борозда, однако ветеран не обращал на рану внимания, лишь время от времени промакивая куском ткани медленно сочившуюся кровь. Сотник взглянул на бледное лицо парня, хотел было что-то сказать, но затем, пожав плечами, пошел дальше, чуть приволакивая правую ногу.