George Martin - Танец с драконами

Рамси был облачён в чёрные и розовые цвета: чёрные сапоги, чёрный пояс с ножнами, чёрный кожаный камзол поверх розового бархатного дублета, в прорезях которого виднелся тёмно-красный атлас. В его правом ухе блестел гранат в форме капли крови. Однако несмотря на всё великолепие наряда он по-прежнему был некрасив: ширококостный, с покатыми плечами, с той рыхлостью, которая с годами грозила превратиться в полноту. Кожа его была розовой и прыщавой, нос – широким, рот – маленьким, а волосы – длинными, тёмными и ломкими. Несмотря на толстые мясистые губы, самыми заметными в его внешности оставались отцовские глаза: маленькие, близко посаженные, необычно блеклые, призрачно-серые – так порой называют этот оттенок, но на самом деле – абсолютно бесцветные, как два осколка мутного льда.

Завидев Вонючку, Рамси улыбнулся, скривив рот.

– Вот и он. Мой старый закадычный друг. Вонючка был со мной с детских лет. Его подарил мне отец, в знак своей любви, – рассказал он сидевшим рядом мужчинам.

Лорды обменялись взглядами.

– Я слышал, твой слуга погиб, – произнес тот, у которого одно плечо было выше другого. – Говорили, его убили Старки.

Лорд Рамси хихикнул.

– Железнорожденные сказали бы на это: то, что уже мертво, никогда не умрёт, но восстанет сильнее и твёрже. Как Вонючка. Хотя смердит от него, как от трупа, в этом вы правы.

– От него несёт испражнениями и старой блевотиной. – Кривобокий старик отшвырнул в сторону кость и вытер пальцы о скатерть. – У тебя есть какая-то важная причина, чтобы навязывать нам его общество во время еды?

Второй лорд, прямой старик в плетёной кольчуге, изучал Вонючку хмурым взглядом.

– Посмотри-ка внимательней, – посоветовал он другому лорду. – Поседевший, похудевший на три стоуна, да, но не слуга. Разве не узнаешь?

Кривобокий вновь окинул пленника взглядом и вдруг фыркнул.

– Он? Не может быть! Старков воспитанник. Смешливый такой, вечно улыбался.

– Теперь он улыбается реже, – признался Рамси. – Кажется, я сломал часть его красивеньких беленьких зубиков.

– Лучше бы ты перерезал ему горло, – ответил лорд в кольчуге. – С собаки, напавшей на хозяина, нужно спускать шкуру.

– О, шкуру я с него тоже содрал, местами, – подтвердил Рамси.

– Да, мой господин. Я был плохим, мой господин. Дерзким и… – Вонючка облизал губы, пытаясь придумать, что же ещё сделал.

« Служи и подчиняйся , – напомнил он сам себе, – и тогда уцелеет хотя бы то, что осталось. Служи, подчиняйся, и помни своё имя. Вонючка, Вонючка-канючка ».

–… плохим и…

– У тебя рот в крови, – заметил Рамси. – Ты снова грыз пальцы, Вонючка?

– Нет. Нет, мой господин, клянусь.

Вонючка однажды пытался откусить собственный безымянный палец – с того содрали кожу и он ужасно болел. Лорд Рамси никогда не отрезал пальцы просто так. Он предпочитал снять с них кожу. Голая плоть начинала сохнуть, трескаться и гноиться. Вонючку и секли, и вздергивали на дыбу, и резали, но даже эти муки были несравнимы с болью оголённой плоти. Она просто невыносима, она сводит с ума. Рано или поздно жертва обязательно взмолится: – « Пожалуйста, я больше не могу, не могу, прекратите, отрежьте его ». – И лорд Рамси окажет эту услугу. Вот в такую игру они играли. Достаточно было взглянуть на руки и ноги Вонючки, чтобы понять, что он хорошо усвоил правила этой игры. Но однажды он забылся и попытался прекратить мучения сам – зубами. Рамси это не понравилось, и оплошность стоила Вонючке ещё одного пальца на ноге.

– Я ел крысу, – пробормотал он.

– Крысу? – Блеклые глаза Рамси блеснули в свете факелов. – Все крысы в Дредфорте принадлежат моему лорду-отцу. Как ты посмел съесть одну из них без моего разрешения?

Не зная, что ответить, Вонючка промолчал. Одно неверное слово – и он может лишиться очередного пальца на ноге или даже на руке. У него уже не было двух пальцев на левой руке и мизинца на правой. А на ногах – трёх пальцев на левой и мизинца на правой. Иногда Рамси шутил, не уравнять ли ему правую и левую стороны.

« Мой господин всего лишь шутил , – пытался себя успокоить Вонючка. – Он говорил, что не хочет делать мне больно. Он так поступает, только когда я виноват ».

Его лорд – добрый и милосердный. Он мог бы снять кожу с лица Вонючки за те слова, что тот говорил, пока не выучил своё истинное имя и место.

– Это становится утомительным, – произнёс лорд в плетёной кольчуге. – Убей его, и покончим с этим.

Лорд Рамси наполнил свою чашу пивом.

– Это испортит наш праздник, милорд. Вонючка, у меня для тебя хорошие новости. Я собираюсь жениться. Мой лорд-отец везёт мне девчонку Старков. Дочь лорда Эддарда, Арью. Ты же помнишь малютку Арью, верно?

« Арья-Босоножка , – чуть не сказал он, – Арья-Лошадка ».

Младшая сестра Робба, с каштановыми волосами, вытянутым лицом, тощая, как палка, и вечно чумазая.

« Красивой была Санса ».

Когда-то он думал, что Сансу могут выдать за него, и лорд Эддард назовёт его сыном, но это были всего лишь детские фантазии. Что же касается Арьи…

– Я помню её. Арью.

– Она станет леди Винтерфелла, а я – её лордом.

« Она же совсем ещё ребенок ».

– Конечно, мой господин. Поздравляю вас.

– Придёшь ли ты ко мне на свадьбу, Вонючка?

Он замешкался.

– Если вы пожелаете, мой господин.

– Да, я хочу этого.

Он снова заколебался. Вдруг это какая-то жестокая ловушка?

– Конечно, мой господин. Если это доставит вам удовольствие. Это такая честь для меня.

– Тогда надо вытащить тебя из этого ужасного подземелья. Отскрести до розового цвета, переодеть в чистое и покормить. Хочешь вкусной нежной овсянки? Или кусок горохового пирога с беконом? У меня для тебя небольшое задание. Но тебе понадобится восстановить силы, если хочешь мне служить. А я знаю, что ты хочешь.

– Да, мой господин. Больше всего на свете, – его била дрожь. – Я – ваш Вонючка. Пожалуйста, позвольте мне вам служить. Пожалуйста.

– Ты так славно просишь – как я могу отказать? – улыбнулся Рамси Болтон. – Я еду на войну, Вонючка. И ты поедешь со мной, чтобы привезти домой мою девственную невесту.

Что-то в вороньем крике заставило Брана задрожать всем телом. « Я уже почти взрослый , – пришлось ему напомнить себе, – я должен быть храбрым ».

Но сам пронизывающий морозный воздух пропитался страхом. Даже Лето был напуган. Шерсть у него на загривке встала дыбом. По склону холма протянулись голодные чёрные тени. Деревья согнулись и искривились под весом наросшего на них льда. Некоторые и на деревья-то не были похожи. Засыпанные смерзшимся снегом от корней до кроны, они возвышались на холме, подобно гигантским, чудовищным и уродливым существам, сгорбившимся под порывами ледяного ветра.