George Martin - Танец с драконами

« Шестьдесят ярдов ». Бран приподнялся, чтобы лучше видеть вход в пещеру. Затем он увидел кое-что ещё.

– Огонь! – В маленькой расщелине между чардревами мерцал свет, алое пламя, зовущее сквозь сгущающуюся тьму. – Смотрите, кто-то…

Ходор вскрикнул. Он повернулся, споткнулся и упал.

Высокий конюх резко повернулся, и у Брана голова пошла кругом. От внезапного толчка у мальчика перехватило дыхание. Его рот наполнился кровью, a Ходор дёргался и катался, давя спиной искалеченного ребенка.

« Что-то держит его за ногу ». – На краткий миг Бран решил, что, должно быть, это корень зацепился за его лодыжку… пока мнимый корень не пошевелился. «Это рука», – заметил он, а потом упырь целиком выбрался из-под снега.

Ходор пнул его, ударил облепленным снегом сапогом прямо в лицо твари, но мертвец, казалось, этого даже не почувствовал. Они покатились вниз по склону, молотя и вцепившись друг в друга. После очередного кувырка Брану в нос и рот набился снег, но мгновение спустя он перевернулся снова. Что-то ударило его по голове – то ли камень, то ли кусок льда, то ли кулак мертвеца, мальчик так и не понял – и вылетел из корзины. Отплёвываясь от снега, Бран растянулся на склоне. В сжатой руке остались клочья волос, вырванных из головы Ходора.

Вокруг из-под снега поднимались упыри.

« Два, три, четыре », – Бран сбился со счета. Они вставали резко, вздымая облака снега. На некоторых были надеты чёрные плащи, на других – поношенные шкуры, на третьих не было ничего. Тела мертвецов были бледными, руки почернели, а глаза горели, подобно голубым звездам.

Трое упырей набросились на следопыта. Бран видел, как Холодные Руки рубанул одного из них по лицу. Тварь продолжала наступать, оттесняя следопыта в руки двух остальных. Ещё двое, неуклюже спускаясь по склону, двинулись в сторону Ходора. – « Мира поднимается прямо к ним в объятья », – вдруг понял Бран. В бессильном ужасе он хлопнул по снегу и закричал об опасности.

Что-то его схватило.

И вот тогда его крик превратился в вопль. Бран набрал в руку снега и бросил, но мертвец даже не моргнул. Одна чёрная рука схватила мальчика за лицо, другая за живот. Казалось, пальцы твари были из железа. – « Он сейчас выпустит из меня кишки ».

Внезапно между ними оказался Лето. Бран мельком заметил, как, словно ветхая ткань, рвётся кожа, услышал хруст костей. Он увидел, как оторвалась от руки кисть, и как продолжали извиваться бледные пальцы, заметил чёрные полинявшие лохмотья на месте разорванного рукава. « Чёрное , – подумал он. – Он носил чёрное, был дозорным ». – Лето отбросил в сторону оторванную руку, развернулся и вонзил зубы в шею мертвеца. Дёрнув головой, серый лютоволк вырвал у твари большую часть горла вместе с ошметками бледного гнилого мяса.

Оторванная кисть всё ещё шевелилась. Бран откатился от неё подальше. Лёжа на животе, вцепившись в снег, он мельком увидел над головой бледные заснеженные деревья, и рыжеватое свечение между ними.

« Пятьдесят ярдов ». – Если он сможет проползти пятьдесят ярдов, упыри его не достанут. Перчатки промокли. Он полз, цепляясь за камни и корни. Полз на свет. – « Чуть-чуть, ну, ещё чуть-чуть. Потом ты сможешь отдохнуть у огня ».

К этому моменту последний луч светa уже исчез за деревьями. Настала ночь. Холодные Руки рубился в кольце мертвецов. Лето терзал поваленного противника, вцепившись зубами в лицо. Никто не обращал внимания на Брана. Он прополз ещё немного, волоча за собой бесполезные ноги. – « Если только я смогу добраться до этой пещеры …»

– Хоооодор, – донесся откуда-то снизу стон.

Внезапно он перестал быть Браном, искалеченным, ползущим по снегу мальчиком. Он стал Ходором, борющимся с пытающимся выдавить его глаза упырем на полпути к вершине холма. Заревев, Бран нетвердо встал на ноги и отбросил тварь назад. Мертвец упал на одно коленo, но начал подниматься снова. Бран сорвал с пояса меч Ходора. Глубоко внутри он слышал всхлипывания бедного Ходора, но снаружи он был семью футами ярости с древним железом в руке. Он поднял меч, и, крякнув, обрушил его на мертвеца, разрубив шерсть и ржавую кольчугу, сгнившую кожу, кости и плоть под ними.

– ХОДОР! – проревел он, и ударил снова. На этот раз он снёс мертвецу голову с плеч и на доли мгновения возликовал… пока пара мертвых рук не нащупала его горло.

Обессиленный, Бран отступил, но тут появилась Мира, и вогналa свою лягушачью острогу глубоко в спину мертвеца.

– Ходор, – снова взревел Бран, жестом призывая её подниматься выше. – Ходор, ходор .

Жойен слабо вздрагивал на земле, там же, где его оставила Мира. Бран подошёл к нему, отбросил меч, и, подняв мальчика на руки, пошатываясь, встал.

– ХОДОР! – проревел он.

Мира повела их вверх по склону, пронзая мертвецов острогoй, когда они приближались слишком близко. Твари не чувствовали боли, но были медленными и неуклюжими.

– Ходор, – с каждым шагом бормотал Ходор. – Ходор, ходор. Бран задумался, что подумает Мира, если он внезапно признается ей в любви.

Прямо над ними на снегу танцевали пылающие фигуры.

« Упыри , – понял Бран, – кто-то поджёг их ».

Мир завертелся у него перед глазами. Белые деревья, чёрное небо, алое пламя – всё кружилось, вращалось и двигалось. Ему казалось, что он спотыкается. Он слышал, как кричал Ходор:

– Ходор ходор ходор ходор. Ходор ходор ходор ходор. Ходор ходор ходор ходор ходор.

Из пещеры тучей вылетели вороны, и он увидел маленькую девочку с факелом в руке, размахивающую им из стороны в сторону. На мгновение Брану показалось, что это его сестра Арья… Какое безумие, ведь он знал, что младшая из его сестер в тысяче лиг отсюда, или вовсе мертва. И всё же она была здесь – тощая, дикая, взлохмаченная, кружащаяся в лохмотьях. Глаза Ходора наполнились слезами, которые сразу же замёрзли.

Всё вывернулось наизнанку и перевернулось вверх ногами, Бран снова оказался в своем теле, наполовину засыпанный снегом. Нависший над ним горящий мертвец казался очень высоким на фоне одетых в белые саваны деревьев. Бран успел увидеть, что этот был голым, и тут ближайшее дерево стряхнуло с себя снег и засыпало его с ног до головы.

Следующим, что он почувствовал, была постель из сосновых иголок, и тёмная каменная крыша над головой. – « Это пещера. Я в пещере ». – Во рту всё ещё стоял привкус крови от прокушенного языка, но рядом горел огонь, тепло разливалось по его телу, и он никогда ещё не чувствовал ничего более приятного. Рядом всё деловито обнюхивал Лето, и сидел насквозь промокший Ходор. Мира баюкала Жойена, положив его голову себе на колени. Над ними, сжимая в руках факел, стоял кто-то похожий на Арью.