Татьяна Мудрая - Паладины госпожи Франки
- Название:Паладины госпожи Франки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Татьяна Мудрая - Паладины госпожи Франки краткое содержание
Посреди заповедной эпохи, что наступила в мире после смерти Кромвеля и воцарения короля Карла II…
Впрочем, о них самих не будет, можно сказать, ни слова…
Посреди времени и широкого водного пространства возвышается заповедный остров, где братски живут представители всех трех мировых религий, где войны — скорее даже состязание в своеобразном благородстве, которое разрешается всеобщим братанием и возникновением новых дружеских и торговых связей, где возникают тайные организации, побратимские и любовные союзы. По нему бродит странная молодая девушка, почти девочка, то наивная, то не по годам властная, в речи которой проскальзывают необычные для слуха других людей и такие нам знакомые слова…
Нет, это не вовсе не очередная «мерисью» — эта женщина-дитя неотделима от самой островной земли и ее истории. И не хочет никого спасать: просто именно так она живет — и не умеет иначе.
Это на нее и ее верных рыцарей — купца, священника, урожденного шахского сына и нового аристократа — падет главная тяжесть сражения с теми, кто вносит в жизнь счастливого острова неуместный социальный разлад в духе и стиле «Утопии» господина Томаса Мора.
А что насчет мизерности и «невсамделишности» зла… Оно воплотилось — и погибло-таки — в ничтожном и не таком даже плохом человечке.
Паладины госпожи Франки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Герцог все те двое суток провел в здешней библиотеке, не показываясь никому из домочадцев на глаза, и сразу же объявил крепенького темнокожего младенца своим сыном. Это, разумеется, не поколебало общественного мнения: все знали, как он любил детей и как хотел иметь своего.
Идрис тоже имел дерзость прийти к ее ложу. Наклонился над запеленатым свертком, что лежал рядом с ней, провел рукой по крошечному личику и вывел с присущей ему четкостью мысли и с новым, застывшим выражением лица:
— Красивый мальчик. Хорошо, что ты не согласилась иметь его от меня. Я бы такого тебе не сделал.
Неужели он не кривил душой?
Теперь господин Даниэль навещал жену много чаще, хотя, по наружному впечатлению, не ради нее самой, а ради обоих детей, что теперь лежали рядышком в той самой дареной колыбели. Возился с ними, тряс погремушкой, и лицо его делалось грустным и нежным. Сын Франки был заметно крепче и живее своего «соколыбельника» и поэтому выглядел даже старше. Спал он сладко, плакал редко и по делу, а переливчатые, совсем материнские глаза смотрели на мир с улыбкой, удивительной для такого маленького человека. Впрочем, сын Мариам тоже был славный малыш, и незримый шахский венец ничуть его не тяготил.
Странное дело, но прошел уже месяц, и месяц тревожный, а матери и не задумывались о том, чтобы крестить младенцев. Отец Леонар по-прежнему пропадал где-то, а герцогу было недосуг вникать в эти вопросы. Может быть, на женщинах сказывалось влияние Идриса? Однажды я, к моему изумлению, был свидетелем их с Даниэлем разговора. Голоса были почти беззвучны, но можно было догадаться, что герцог в чем-то убеждает гябра, а тот резко, с видимой неприязнью, обороняется, Что было предметом их спора? Позже я думал о том непрестанно.
В тот злосчастный день, когда всё это случилось, горожане, видимо, сговорились и с полудня запрудили улицы и сады, прилежащие к особняку, а потом пошли сжимать кольцо, оттесняя охрану внутрь. Нашим гвардейцам дан был приказ никого не трогать, и верно: это бы распалило сброд еще пуще. (Кое-кто из наших спрашивал, где господин Дэйн. Но ведь «эти» пришли именно потому, что накануне он выехал встречать войска — по слухам, отряд эдинских драгун, конных пехотинцев. Пехотинцев «эти» не желали.)
И вот когда мирным жителям, наконец, обрыдло стоять, и орать, время от времени разбивая одно-два стеклышка в свинцовых переплетах бельэтажа, и мочиться в цветники, они начали требовать, чтобы бургомистерша вышла на балкон — был такой прямо над входом, едва в ширину ступни — и показала им того, кто, выросши, будет всем заправлять.
Всё это я пришел сказать обеим женщинам… и Идрису.
— Ладно, тезка. Пусть подождут. Я переоденусь, выну из бюро одну свою бумагу и выйду.
Воротилась она как-то очень быстро, будто готовилась к такому повороту событий заранее: в старом своем алом платье и синей мантии, уже потертой изнутри. Подошла к колыбели, где спали мальчики.
— Мариам, подай мне моего сына.
— Лучше возьми моего малыша Яхью, мама. Я верю, что с ним ничего плохого не случится, когда он с тобой.
— Если веришь — значит, и для моего нет опасности.
Франка нагнулась, легко подняла сына на плечо и пошла через все комнаты — не на антресоли, открывающиеся на балкон, как того с нее требовали, а на лестницу, которая вела вниз, в холл, мимо цветов и статуй, и — прямо на крыльцо. Идрис нашел мою руку и повел следом. Я понял, что это значит. Драться он мог и наугад, и голыми руками: впрочем, это я был в тот час без оружия, а он всегда прятал под кафтаном два тонких прямых кинжала.
Когда наша госпожа толкнула дверь свободной рукой, чернь инстинктивно отхлынула с крыльца: уважение к матери въелось в их плоть и кровь. Мы вышли сразу же после нее, остановившись по обе стороны арочного дверного проема.
Происходило нечто выше сознания этих людей; они это поняли и примолкли. И слова нашей Франциски пали в замершую толпу:
— Граждане гэдойнские! Посмотрите на меня. У меня две сути, и обе они истинны и не лукавы: я воин — и знаю, как легко можно отнять жизнь; я женщина и на себе испытала, как трудно получить ее от Бога и какое это непостижимое чудо. Вот он, мой сын. Герцог признал его, вы слышали об этом. Но от кого он, от мужа или от гябра — я вам не открою. Все дети в равной степени нуждаются в защите, все достойны любви и все — благодеяние Божие. И еще потому я держу это в тайне, что мой сын не будет здесь править. Вы устрашились того, что наш вольный город станет частью крепостной Лесной Земли? А вам не приходило на ум, что, напротив, всё герцогство, по завещанию моего супруга, будет вольной страной, не Даниэлевой и не королевской, а своей собственной? И тот, кто поселится на его земле и проживет год и один день, не будет уже ничьим рабом вовеки!
Стало совсем тихо. Я чувствовал, что мой ум мутится. Перед глазами плыли розовые пятна лиц, пестрые — одежды… Всю жизнь я провел рядом с ней, видел, как она, и Даниэль, и Лео, и… Идрис клали камень за камнем в фундамент грандиозного плана — и ничего не понимал!
— Смотрите все. Он, мой сын, еще не посвящен ни в одну веру. Он соединяет в себе все времена. И он — залог истинного времени и вашей свободы!
Мальчик, который до того спокойно глядел на заходящее солнце, видимо, устал и отвернул головку, приклонив ее на плечо матери. Она, легко вздохнув, заслонила ее рукой, будто от шума, или яркого света, или небесного ветра…
И кто-то, видимо, припомнив, как в былые времена присягали на верность, положил к ее ногам свой меч.
Набежали стражники, слуги, нянюшки, Мариам, ребенка бережно приняли из ее рук и унесли. Толпа стала понемногу таять. Наконец, на крыльце остались мы трое.
— Вот и всё. Ты победила, — сказал Идрис.
Она толкнула меч носком узкого башмака.
— Хорошая шпага. Что же хозяин ее не подобрал, постыдился? Тезка, возьмите пока себе, а то нынче безоружный что голый.
Я поднял меч и заткнул за кушак.
— Победила? — продолжала она. — Отец Леонар как-то сказал присловье. Дьявола надо убить трижды: в отце, сыне и мелкой поросли. Ты верно сосчитал наши победы, Барс?
Теперь мы почему-то вышли за ограду и неторопливо шествовали по пустынной улице: Франка в центре, мы — по краям, поддерживая ее. После родов, лежания в постели и сумятицы сегодняшнего дня она как-то сразу сникла.
— Напрасно мы вышли сюда, в парке за домом было бы уютнее, — помнится, начал я фразу.
И тут над нашими головами жестко просвистела стрела, положив нас наземь. Это было четверо молодчиков из тех, что расхаживали по городу с топорами, но сейчас секиры были у них на нарукавных значках, бело-красных, а в руках они держали взведенные арбалеты. Должно быть, прятали их в кустах, дожидаясь, пока люди разойдутся.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: