Линн Рэйда - Истинное имя

Настроение у Крикса поднялось. Пожалуй, это неплохое приключение — увидеть изнутри один из Четырех дворцов. А потом можно попробовать зайти в мастерскую неизвестного Герлена — вдруг тот его все-таки возьмет?

На всякий случай Крикс подробно расспросил хозяина о том, куда еще возможно поступить в ученики. Пенф добросовестно перечислил все, что, с его точки зрения, должно было вызвать любопытство у ровесника Каренна, ищущего приключений в незнакомом городе. Но, к его удивлению, мальчишка крайне равнодушно отнесся к существованию в столице гильдий ведунов и чародеев, и лишь немногим больше интереса проявил к возможности поискать место где-нибудь в Семнадцати гаванях, где постоянно ошивались представители самых немыслимых профессий, от драконоборцев до алхимиков.

Быстро покончив с завтраком, Крикс перекинул через плечо свою сумку — оставить наверху, в своей комнате кошелек со всем своим богатством он не мог, хотя и понимал, что все время носить его с собой тоже небезопасно — и, пообещав вернуться к вечеру, вышел из "Яблони" на залитые солнцем улицы Адели.

С тех пор, как он увидел открывавшийся с опушки леса вид на Великий город, Крикс считал, что его уже ничем невозможно поразить. Тогда он просто онемел от изумления, рассматривая все причудливое разнообразие лепившихся к покатому холму построек — от мраморных дворцов и тонких, будто иглы, башен, до небольших домов из желтоватого известняка и крытых тростником рыбацких хижин, выстроенных за кольцом крепостных стен и прилепившихся к холму, как раковины, вросшие в морские камни. При ярком свете утреннего солнца Адель имела праздничный и вместе с тем торжественно-величественный вид. С того места, где стояли путешественники, было невозможно разглядеть, где заканчиваются протянувшиеся по морскому побережью предместья и окраины столицы. Город был огромен — куда больше, чем Мелес и Энмерри с Пеллуэром, вместе взятые.

В общем, после того дня Крикс с полным основанием считал себя бывалым путешественником, повидавшим все, что только можно, и утратившим способность удивляться. Но он ошибался. Оказавшись в Верхнем городе, он поминутно должен был одергивать себя, чтобы не идти с открытым ртом. Здесь поражало все: колонны, мраморные портики, искрящиеся на солнце струи городских фонтанов, статуи на площадях, немыслимо огромные и подавляюще роскошные постройки. Большую часть попадавшихся на улицах прохожих составляли те же горожане, которых он встречал и в Нижнем городе. Но время от времени над головами пешеходов проплывали изящные носилки какой-нибудь знатной дамы, или проезжал, со скучающим видом покачиваясь в седле, какой-нибудь аристократ в сопровождении целой свиты слуг. Причем если на вельмож и их эскорт Крикс смотрел мало, то каждого рыцаря в темно-синем орденском плаще он жадно провожал глазами, одновременно радуясь и огорчаясь, что он не был Иремом или Эрлано. Крикс бы с удовольствием еще раз посмотрел на лорда Ирема — конечно, с тем условием, что сам он в это время будет находиться где-нибудь в укромном месте и не попадется доминанту на глаза.

Так, поминутно останавливаясь и оглядываясь, чтобы ничего не пропустить, он все-таки дошел до легендарной площади, расположенной между известных на весь город четырех дворцов. Один из них был резиденцией правящего Императора, другой, называвшийся Адельстаном — штаб-квартирой Ордена и заодно известной на всю Империю тюрьмой для государственных преступников, третий, о котором Пенф сказал, что его можно опознать по каменным грифонам у ворот — Лаконской Академией, а о четвертом Крикс когда-то слышал, что там располагалась самая огромная библиотека из всех ныне существующих.

Сидящие на тумбах у ворот грифоны с мрачным безразличием смотрели на него, когда Крикс завернул под арку входа. Их каменные морды выражали, как ему вдруг показалось, что-то вроде брезгливого удивления — как смеет он, в своей потрепанной одежде, проникать в святая святых Верхнего города — один из Четырех дворцов, куда простолюдинам хода не было? Крикс успокоил себя мыслью, что Пенф и его товарищи когда-то тоже были здесь — и ничего особенного с ними не случилось. Он попробовал представить содержателя гостиницы не тем мужчиной с толстыми щеками и залысиной, который рассказал ему об этом, а мальчишкой, вместе с приятелями пробиравшимся в Лакон, но получалось плохо. Слишком уж привычно было думать о "папаше Пенфе" как о разговорчивом, одышливом толстяке, постоянно распивающим с гостями пиво из своих подвалов.

Тем не менее, Пенф явно знал, что говорил. В Лаконском парке было удивительно красиво. Здесь росли старые, узловатые яблони с искривленными стволами, а на траве валялись яблоки, упавшие с ветвей. По парку без всякого видимого порядка были расставлены мраморные статуи, изображающие юношей, занятых всевозможными делами — один приготовился метать тяжелый диск, другой склонился над лежащей на коленях книгой, третий чистил меч… Крикс догадался, что все эти статуи должны изображать учеников Лаконской Академии — тех самых, у которых в эти дни проходит сбор.

Не успел он об этом подумать, как в конце аллеи показался человек. Не взрослый, но и не ровесник Крикса — с виду он был чуть помладше, чем Эрлано.

— Эй! — окликнул он. — Ты не туда идешь!

Крикс замер. Он уже готов был развернуться и сбежать, но незнакомый юноша при виде его замешательства не выказал и тени изумления.

— Вернись к развилке, поворачивай направо, а когда дойдешь до башни, обойди ее, и попадешь как раз на двор. Там собираются все ваши, — продолжал он свои пояснения.

"Ага, он думает, что я приехал, чтобы здесь учиться" — подумал Крикс.

— Все понял? — серьезно спросил его юноша. Сейчас, вблизи, он выглядел младше, особенно из-за копны растрепанных волос.

— М-мм… да, — ответил Крикс. Наверное, это прозвучало недостаточно уверенно, потому что его собеседник закатил глаза.

— И почему все новички такие бестолковые?… — пожаловался он. — Ладно, пошли, я тебя провожу.

Отказываться было невозможно, и Крикс безропотно последовал за ним.

Он боялся, что по дороге провожатый начнет расспрашивать его о чем-нибудь, но тот шел молча — видимо, считал ниже своего достоинства завязывать беседу с "бестолковым новичком". Путь от развилки занял меньше двух минут, потом они обогнули башню и оказались на площадке, со всех сторон окруженной деревьями и имевшими по обе стороны нечто вроде низеньких трибун из длинных каменных скамей. На этих скамьях небольшими группками и поодиночке сидели мальчики и подростки, некоторые из которых выглядели не старше его самого. За редким исключением они были одеты одинаково, причем точно так же, как и его провожатый: в светло-серую камизу [3] Камиза — нательная рубаха простого кроя из льна, шёлка или хлопка. , котту [4] Котта — европейская средневековая туникообразная верхняя одежда с узкими рукавами из более темной ткани — ее, впрочем, многие успели снять из-за жары — и черные штаны. На некоторых были сапоги, другие заменили их на легкие сандалии и сидели, закатав штанины до колен, а рукава рубашек — до локтей. Многие о чем-то болтали и смеялись. Одетые в городское платье новички, наоборот, держались скованно и не спешили с кем-то заводить беседу.