Фергус - Мальчик

По кабакам Либры о Беспалых ходили страшные слухи. Поговаривали, чтобы стать Белым Охотником, нужно пройти некое посвящение в святилище богини Некс, ритуал, отнимающий у посвящаемого его человеческую сущность. А ещё говорили, будто они совокупляются с животными, едят человеческую плоть и сами почти что демоны. Хотя князь Люций не стал бы нанимать людоеда.

Впрочем, определить на сто процентов личность неприметного всадника Корвус не мог. Поэтому он снова расслабился и стал слушать речь князя, который к этому моменту уже спешился у ступенек храма и приготовился говорить. Его звучный, хорошо поставленный голос разнёсся по площади.

Князь говорил недолго. Когда он закончил, люди стали расходиться. Корвус тоже соскользнул со своей крыши. По отслаивающейся черепице он дошёл до самого края, перебрался на сарай, примыкавший к дому, и уже оттуда спрыгнул вниз, пружинисто приземлившись на землю. За три года, проведённые в Либре, Корвус стал ловким и юрким, так что такой фокус давался ему без труда.

Он собирался зайти в мастерскую с чёрного хода, чтобы не столкнуться с хозяином. Старый сапожник Вир любил вздремнуть перед обедом (и после), так что он не должен был заметить отсутствие Корвуса.

Но, увы, его ждал большой облом.

- Ты где шлялся?! - обрушился на мальчика громоподобный рёв, стоило ему только открыть дверь. Цепкие пальцы тут же впились в ухо и втащили Корвуса внутрь. Мальчик уткнулся взглядом в толстый живот хозяина, возвышавшегося над ним, как одна из гор Монтес.

- По нужде ходил, - не моргнув, ответил Корвус. Хозяин гневно засопел.

Хозяин сапожной мастерской Вир был толстым краснолицым мужчиной, смахивающим на хомяка-переростка. Но, несмотря на непрезентабельную внешность владельца, его мастерская считалась в городе лучшей.

- По нужде?! Целых полчаса?!

- Да, а что тут такого? - Корвус состроил невинный взгляд.

Затрещина, которую отвесил ему Вир, чуть не выбила из глаз искры. Корвус нервно потёр затылок. Наверняка будет шишка.

- Иди работать! - рявкнул хозяин. - Иначе в следующий раз ты в нужнике ночевать будешь!

Корвус поспешно занял своё место среди длинных рядов деревянных скамей. Такая перспектива его не устраивала.

Как же он ненавидел свою работу! Сапожную дратву, грубую кожу, толстые иглы, жёсткие скамьи и само помещение мастерской, тёмное, пыльное, пропахшее дёгтем! К концу дня у него болели пальцы, истыканные острой иглой; от долгого сидения, скрючившись, чтобы лучше видеть в полумраке нитку, ломила спина. Но больше всего его раздражали швы! Казалось, их специально выдумали для того, чтобы довести Корвуса до нервного тика!

- Опять попало? - сочувственно спросил Пуэр, один из подмастерьев. Добрый меланхоличный мальчик с рябым лицом и нежными коровьими глазами. Он был старше Корвуса, сильнее и выше, и ему, в отличие от Корвуса, доверяли подбивать каблуки. Чем он, собственно, сейчас и занимался.

- А ты как думаешь?! - огрызнулся Корвус и воткнул иглу в проползавшую мимо жирную сонную муху, воображая, что это Вир.

- Эх, а я говорил тебе не сбегать, - укоризненно помотал головой Пуэр. Корвус только пожал плечами.

- Разговорчики за работой! - прикрикнул Вир, и двадцать подмастерьев мгновенно притихли, как послушные мышата.

Мастерская Вира не зря считалась лучшей в городе. Здесь делали сапоги даже для княжеского дома, из самой лучшей кожи, мягкой, как масло, а ещё шили женские туфли из атласа. Корвуса, конечно, к такой работе не допускали. Ему, в основном, доставалось чинить подмётки для клиентов попроще.

- Вот подрастёшь, подучишься маленько, и сам станешь мастером. Может быть, даже будешь шить сапоги для князя! - говорил иногда Вир, когда приходил в настроение.

Корвусу такой вариант будущего не казался особенно привлекательным. При мысли о том, что он до конца дней своих будет корчиться на деревянной скамейке с иголкой в руках и выводить один за другим ровные швы, вызывала у него тошноту.

А ведь когда-то он мечтал стать свободным. Он и был свободным, когда только приехал в Либру, спрятавшись в телеге с репой и морковкой. Вот только чуть не погиб от голода. А потом, благодаря княжне Рин, он снова стал сытым и потерял свободу.

Спали все подмастерья тоже вместе, как и работали. Кровать Корвуса стояла между кроватью Пуэра и его тёзки, тоже Пуэра, только рыжего и конопатого. Чтобы не путаться Вир прозвал рябого Пуэром Большим, а конопатого - Пуэром Малым.

Корвус спал между двумя Пуэрами, когда хриплый голос каркнул ему на ухо:

- Когда ты уже взлетишь?

Корвус вздрогнул от неожиданности. "Ах да, это же мне снится", - вспомнил он. Рядом с ним, слегка похлопывая крыльями, сидел здоровенный чёрный ворон. Корвус даже удивился, увидев его. Последнее время ворон летал к нему так редко, что мальчик почти уже от него отвык.

- Прости, что? - переспросил он.

- Когда ты освободишься? - недовольно каркнула птица. - Ты опять ноешь, что хочешь быть свободным. Так сделай уже что-нибудь.

- И что же мне сделать, умник?! - вспыхнул Корвус.

- Убеги отсюда. Так же, как ты сбежал от старух.

- Ага, конечно. И тогда мне опять будет нечего есть.

- Ну, тут уж ничего не поделаешь. Либо сытый, либо свободный, - ворон усмехнулся. Корвус хотел бросить в него камнем, но потом раздумал.

- Почему ты теперь так редко меня навещаешь? - спросил он. Птица пожала крыльями.

- А зачем? Я и так всё время с тобой. Разве ты не понял? Я - это ты, я внутри тебя...

Корвус хотел спросить ворона, как так получилось, что у него внутри сидит птица, но не успел. Ворон растаял так же внезапно, как и появился. Корвус очутился один на кровати между двумя Пуэрами.

Он перевернулся на другой бок и снова заснул.

***

На следующее утро мальчик всё никак не мог выбросить слова ворона из головы. Стать свободным! Неужели он для того сбежал от старух, чтобы от рассвета до заката трудиться в сапожной мастерской?

В обеденный перерыв он спросил у Пуэра Большого:

- Ты бы хотел когда-нибудь стать свободным?

- Хотел, - с предельной серьёзностью ответил Пуэр. - И я стану.

- Правда? - Корвус навострил уши. - Это как же?

- Когда я накоплю достаточно денег, я уйду из этой мастерской и поступлю в академию. Буду учить юриспруденцию. Хочешь, пойдём со мной?

Корвус представил себе, как сидит в полумраке на жёсткой деревянной скамье, скорчившись уже не над иглой, а над книгой, или записывает в зале суда речь князя, выводя ровные, будто швы, строчки. Полученная картинка не ассоциировалась у него со свободой. Он вежливо покачал головой.

Пуэра Малого было бесполезно спрашивать. Корвус и так знал его жизненный идеал - солдатская служба. Солдат - самый счастливый человек на свете. Он каждый вечер гуляет по кабакам, ест и пьёт, не думая о завтрашнем дне, а главное - к нему всё время липнут девушки. Ну чем не свобода?