Марк Энтони - За гранью

Несколько капель отвара, несколько вовремя вставленных льстивых слов…

По спине у нее пробежала дрожь. И не только от холода и сырости, источаемых стенами крепости. Перед мысленным взором возник он: стройный, гибкий, элегантный, мужественный… Быть может, в следующий раз Логрен Эриданский пригласит на прогулку в сад меня?

Господи, ерунда-то какая! На Земле Грейс не знала интимной близости. Она никого не подпускала к себе достаточно близко, чтобы это произошло. Потому что по-настоящему близкий человек рано или поздно узнает о тебе все. Все. А этого она допустить не могла. Ни в том мире, ни в этом, ни в каком-либо другом.

Внезапно Грейс остановилась и тряхнула головой, только сейчас сообразив, что последние несколько минут ведет себя, как сомнамбула. Огляделась. Этот коридор был ей знаком. Здесь размещались покои многих кейлаверских вельмож. А за тем поворотом… За тем поворотом комната леди Кайрен! Грейс в ужасе застыла. Потом резко повернулась, подхватила юбки и бросилась бежать в обратном направлении, нисколько не заботясь о том, что могут подумать о ней встречные.

Свернув за угол, она с размаху врезалась во что-то большое, мягкое и зеленое, испустившее приглушенный болезненный возглас. Краем глаза Грейс уловила, как в воздухе мелькнул какой-то блестящий серебристый предмет и, звякнув о каменные плиты, заскользил по полу. Она отступила назад, несколько раз моргнула и только тогда разглядела, с чем — точнее говоря, с кем — столкнулась.

Сердце у нее упало. Это был тот самый тип в очках с проволочной оправой, которого она приняла за лакея. Он стоял в полусогнутом положении, держась обеими руками за живот. Видимо, при столкновении она угодила ему прямо в солнечное сплетение. Очень жаль, Грейс, что ты не сломала ему заодно и парочку ребер, тогда ты бы точно знала, как себя вести дальше.

Отогнав дурацкие мысли, Грейс кашлянула и вежливо спросила:

— С вами все в порядке?

Мужчина поднял голову.

— Вы?!

Грейс приблизилась и осторожно протянула руку.

— Вам помочь?

Тот болезненно поморщился и выпрямился, хотя сутулость угадывалась даже в этом положении. Для Грейс всегда оставалось загадкой, почему так много высоких мужчин стесняются своего роста и стараются скрыть его столь неудобным способом?

— Вы мне сегодня уже достаточно помогли! — сердито буркнул он.

— Прошу прощения, — виновато произнесла Грейс, испытав укол совести. — За то, что налетела на вас. — Она замялась, подбирая слова; ей очень не хотелось их говорить, но она знала, что это необходимо — в первую очередь для нее самой. — И за то что приняла вас за слугу. Это было очень глупо и очень невежливо с моей стороны.

Мужчина опустил глаза.

— Да нет, вовсе не глупо. В сущности, вы совершенно правы. Все равно я для них вроде мальчика на побегушках. Хотя они, кажется, имеют какие-то планы на мой счет, но ни разу не позаботились поставить меня в известность.

Грейс не нашлась, что сказать в ответ на его сбивчивые слова. Выдержав небольшую паузу, она спросила:

— Вы не заблудились? Если да, я могу вас проводить до ваших покоев.

Он вновь поднял голову и смерил ее тяжелым взглядом.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! Чего вы от меня хотите? Вы принесли извинения, я их принял. И оставьте меня в покое!

Грейс начала закипать.

Что он о себе воображает? Да он вообще знает, с кем разговаривает? А с кем, собственно, Грейс? С герцогиней? Кроме того, вспомни, сколько раз ты слышала точно такие же слова в приемном отделении. Или ты забыла, что те, кто боится, никогда не просят о помощи, потому что для них это означает признать свою слабость и растерянность. И тебе об этом хорошо известно, Грейс Беккетт!

Мужчина отвернулся от нее и наклонился, шаря взглядом по полу.

— Проклятие, куда же она закатилась? — пробормотал он сквозь зубы.

Грейс припомнила серебристый отблеск и звон металла о камень, подобрала юбки и присела на корточки рядом с ним.

— Что вы потеряли? — участливо спросила она.

— Вам не понять, — огрызнулся мужчина.

— Почему же? — не отставала Грейс.

— Я… я не могу объяснить. Но для меня эта вещица чрезвычайно важна.

— Тогда позвольте я помогу вам ее искать.

Он раздраженно пригладил пятерней волосы и повернул голову.

— Послушайте, я же уже сказал…

Он запнулся на полуслове, глаза его расширились и в немом изумлении уставились на Грейс.

— Я вас понимаю, — прошептал он.

Грейс нахмурилась. Этот не-слуга-но-мальчик-на-побегушках, похоже, обладал удивительной способностью раз за разом ставить ее в тупик.

— О чем вы говорите? — удивилась она.

Мужчина стремительно выпрямился и протянул к ней дрожащую руку.

— Я понимаю каждое ваше слово. — Он недоверчиво покачал головой. — Только это невозможно!

Грейс поднялась с корточек. Странный холодок пробежал у нее по коже.

— Почему невозможно? — с трудом выговорила она внезапно севшим голосом.

Глаза их встретились, затем как по команде обратились в сторону ближайшего алькова, в котором что-то блеснуло.

— Там. То, что вы обронили, лежит там, — указала она пальцем на половинку маленького серебряного диска.

Он молча шагнул в нишу, нагнулся, поднял половинку монеты и вернулся назад. Почему-то Грейс не испытывала удивления. Собственно говоря, она могла бы и раньше догадаться. Очки в оправе из стальной проволоки сами по себе уже были достаточной уликой. За месяц пребывания в Кейлавере она ни разу не встречала человека в очках и не видела ни единого кусочка стальной проволоки. А его сапоги — кстати, уже очищенные от грязи, — нисколько не походили на обувь простолюдинов, не имевшую каблуков. Это были настоящие ковбойские сапоги. Она еще раз посмотрела на половинку серебряного диска у него в руке. Край был обломан или обрублен, а на обеих сторонах виднелись полустертые таинственные знаки.

— Ну? — хрипло проговорил он.

Грейс уже не сомневалась, что он тоже догадался. Вместо ответа она развязала кошелек на поясе и достала свою половинку монеты. Он завороженно уставился на нее, потом протянул ей свою. Грейс была уверена, что обе половинки в точности совпадут, но все равно ахнула, когда это произошло.

— Человек в черном? — спросил он, хотя вопрос его прозвучал скорее утвердительно.

Она кивнула:

— Он самый. Брат Сай.

— Значит, вы тоже с Земли.

Грейс охватило внезапное возбуждение, в котором слились воедино изумление, облегчение и радость.

— Да, — твердо сказала она. — Я тоже с Земли.

Бессвязные слова сыпались из них, как горох из прохудившегося мешка.

Зея. Монетка. Брат Сай.

Они сложили обе половинки вместе, и те совпали, но в отчеканенных на обеих сторонах изображениях по-прежнему не просматривалось никакого смысла — равно как и во многом другом, заставившем их столь круто изменить свою судьбу. Грейс привела его к себе. Уже стоя перед дверью ее комнаты, Трэвис вдруг заколебался. Он совершенно не знал эту женщину, очевидно, занимающую здесь довольно высокое положение. Быть может, просто разговаривая с ней, он уже совершает преступление? Не лучше ли вернуться к себе, пока Мелия не заметила его отсутствия? И все же он ощущал возникшую между ними мгновенную связь — так два американца, дома не обратившие бы один на другого внимания на улице или в магазине, становятся закадычными друзьями, случайно встретившись в каком-нибудь парижском кафе. Глубоко вдохнув, Трэвис переступил порог.