Дженнифер Фаллон - Медалон

Прогремевшее в ответ «да» не оставляло сомнений в исходе голосования.

— Кто поддержит Мэгину? — Хэррит знала, что они уже победили. Она даже не стала обременять себя подсчетом голосов. Тишина, последовавшая за ее вопросом, была поистине гробовой. Хэррит выдержала паузу, словно подчеркивая значение этого безмолвия, затем торжественно провозгласила:

— Тогда я объявляю сестру Джойхинию Тенраган временной Верховной сестрой! Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган!

— Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган! — отозвалось собрание. — Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган!

— Сестры! — Джойхиния подняла руку. — Прошу вас, сейчас нельзя терять ни минуты! Для Медалона наступают тяжелые дни, и я сделаю все, чтобы оправдать возложенное на меня доверие.

Как и рассчитывала Джойхиния, это вызвало новую волну одобрительных выкриков.

— Страна в кризисе, так что мы должны приступить к делу немедленно. Милорд Защитник, вы принесете мне клятву верности защитников?

Дженга колебался какую-то долю секунды, затем шагнул вперед. Его сомнение не ускользнуло от глаз новой Верховной сестры. Лорд Защитник и оба его помощника остановились перед подиумом. Дженга обнажил меч и, положив его к ногам Джойхинии, опустился на одно колено. Гарет, как того требовала традиция, последовал его примеру. Тарджа упрямо остался стоять.

Джойхиния посмотрела на сына, ее лицо казалось безмятежным, ничто в нем не выдавало той ярости, что бушевала в ее груди в ответ на столь явное неповиновение.

— Вы хотите что-то сказать, капитан? — спросила она самым любезным тоном, на который была способна при таких обстоятельствах.

Тарджа стоял к Р'шейл спиной, и она не могла видеть его лица, но по тому, как напряглись плечи брата, ей было ясно, что он вне себя от бешенства.

— Чем ты заплатила Франсил за ее голос, мама? — спросил он достаточно громко, чтобы его было слышно даже в самом дальнем уголке зала.

— Преклоните колено рядом со своим командиром и принесите присягу, капитан, — Р'шейл поразилась выдержке Джойхинии.

— Боишься ответить на вопрос? — не унимался молодой человек. — Может, рассказать нашим добрым сестрам, что ты обещала лорду Пайтеру в обмен на его поддержку? Свою собственную дочь! Ах, прости, я запамятовал — она ведь тебе не дочь, верно? Об этом ты тоже лгала.

— Преклоните колено рядом со своим командиром и принесите присягу, капитан, — долго сдерживаемая злость исказила благородные черты. Собрание обеспокоено забормотало, не зная, верить или нет обвинениям Тарджи.

Ненависть матери столкнулась с не уступающей ей по силе яростью сына.

— Никогда!

Бледная и трясущаяся от бешенства, она резко повернулась к Лорду Защитнику.

— Принесите вашу клятву, милорд.

Не поднимаясь с колена, Дженга через плечо посмотрел на Тарджу.

— Опуститесь на колено, капитан, — тон его голоса был почти умоляющим. — Принесите присягу.

— Ни за что, даже если это будет стоить мне жизни, — отрезал Тарджа.

— Клятву, милорд, — холодно напомнила Джойхиния.

— Почему она не прикажет его арестовать? — прошептала Р'шейл на ухо Дэвидду. — Почему она настаивает, чтобы Дженга принял присягу?

— Она не может ему приказывать, пока присяга не принята, — шепотом ответил он.

— Одну минуту, ваша милость, — сказал Дженга, поднимаясь на ноги. Он повернулся к Тардже. — Ваше поведение бросает тень на всех защитников, капитан. Немыслимо давать клятву Верховной сестре в вашем присутствии. Приказываю вам немедленно покинуть собрание и оставаться под домашним арестом, пока я не приму решение по поводу вашего неповиновения.

Тарджа на мгновение задержался, затем резко отсалютовал и направился к выходу из Большого зала. Спина и плечи его были все так же напряжены, на лице застыло выражение мрачной решимости. Толпа расступалась, давая ему дорогу, и тут же смыкалась за ним. Р'шейл хотелось плакать от отчаяния. Она не ожидала, что Дженга с такой готовностью отступится от своего капитана. Девушка снова взглянула на Джойхинию и вздрогнула от внезапно накатившей ненависти к женщине, которую еще несколько часов назад считала своей матерью. Тем временем Дженга снова преклонил колено и громким уверенным голосом произнес слова присяги новой Верховной сестре. Дверь за Тарджой с грохотом захлопнулась, словно вынося ему приговор.

— Теперь Тардже несдобровать, да? — обратилась Р'шейл к молодому лейтенанту.

— Это точно, — кивнул тот, — если только его поймают.

— То есть?.. — непонимающе переспросила она.

— Приказав ему покинуть зал до того, как была принесена присяга, Дженга дал Тардже шанс успеть скрыться, — он отполз немного назад и присел на корточки. — Идем, нам тоже пора убираться отсюда.

Р'шейл поспешила за Дэвиддом обратно, на ходу обдумывая услышанное. Неужели Дженга действительно предоставил Тардже возможность бежать от гнева Джойхинии? Если это и в самом деле так, то догадается ли Тарджа воспользоваться случаем или останется, чтобы принять наказание за свое преступное неповиновение? Зная Тарджу, у нее были основания полагать, что он выберет второе.

Но, с другой стороны, — может, и нет.

Возможно, он предпочтет свободу, вырвется из Цитадели и навсегда избавится от амбиций и власти Джойхинии.

Внезапно в ее голове вновь возник «вопрос» и сопровождающая его пугающая пустота незнания. Навсегда избавиться от амбиций и власти Джойхинии…

— Мы не можем выйти тем же путем — нас сдует с карниза. Буря уже достигла Цитадели, и дождь отчаянно бился о стекла окон.

— Мне нужно выбраться отсюда, — прошипела девушка.

— Нужно переждать, Р'шейл. До конца собрания сюда никто не придет.

— Нет!

Дэвидд увидел выражение непреклонной решимости в ее глазах и покачал головой.

— Если я сгину во время этой авантюры, то буду крайне недоволен этим обстоятельством.

— Ты же защитник! Тебе должны доставлять удовольствие подобные мероприятия, — парировала Р'шейл, пытаясь открыть балконную дверь. Дождь вонзился в нее холодными острыми иглами, но она не обратила на это внимания. «Навсегда избавиться от амбиций и власти Джойхинии». Фраза билась в висках и заставляла спешить. Р'шейл еще не нашла ответа на «вопрос», но впервые в пустоте незнания начало прорисовываться нечто; и ни буря, ни предательски скользкий мокрый карниз, ни остатки здравого смысла не смогут остановить ее на этом пути.

Зима жалила резкими порывами северного ветра, гуляющего на границе между Хитрией и Медалоном. Хотя здесь, так далеко на юге, никогда не видывали настоящих снегопадов, это не мешало студеному воздуху, долетающему сюда с заснеженных вершин Священных гор, ощупывать все своими ледяными пальцами. Небо было затянуто свинцовыми тучами, в воздухе пахло дождем.