Сергей Калашников - Клан Мамонта

Дальше уже шли без остановок, делая привалы всегда на правом берегу, где было суше, в то время как слева торчал камыш, или открывались виды на низменные просторы с редкими корявыми деревьями, кочками, невнятной жухлой травой.

На пути случались и развилки, видимо острова. Кып неизменно выбирал поворот вправо. Еще он изредка показывал снова направо и говорил, что охотился тут. Несмотря на многочисленные извивы и загибоны, движение, в основном, проходило в южном направлении..

"Это же путь вдоль мамонтовой тропы, - сообразил Веник. - Конечно, древний охотник бывал тут по два раза каждый год. Куда же он меня тащит?"

На четвёртый день до Веника дошло, что они пробираются вовсе не рекой, а через болота - если запустить весло чуть глубже, оно увязает и норовит выскочить из рук, а позади всплывает муть поднятого со дна ила. Наконец дальше плыть оказалось невозможно - открытая вода кончилась, и с трёх сторон оказалась одна сплошная суша. Проваливаясь по пояс, преодолели десятка три метров трясины - если бы не лодка, на которую то и дело опирались - могло бы и засосать. Во всяком случае, мокасины болото оставило себе.

Когда выбрались на плотный грунт, долго сушились у костра и накручивали на ноги куски, отрезанные от меховой полости, под которой обычно ночевали. Еда, прихваченная в дорогу, уже закончилась, так что Веник размотал удочку и пошёл искать, куда бы её закинуть. Через час нашёл удобный подход к воде - к той самой протоке, по которой они сюда добрались. Кып, узнав об этом, выразительно постучал себя по голове. При этом он открыл рот - пустой звук, вырвавшийся оттуда, указал на то, что древние люди не лишены самокритичности.

Но ничего в этой протоке не поймалось - непонятно, есть ли тут вообще рыба?

Дичь тоже куда-то девалась - ночевали на пустые желудки.

Утром двинулись пешком - Кып то и дело поворачивал, резко меняя направление, или останавливался, осматриваясь. Но так никуда и не привёл - вернулись к месту предыдущего ночлега, рядом с которым оставили лодку. Как следовало из устных объяснений, охотнику так и не удалось найти руду.

На другой день снова пошли, на этот раз прямо, словно по нитке. И к ночи выбрались на мамонтовую тропу. Никакой дичи так и не встретили, поэтому удовольствовались разведённым костром и наспех сооружённым шалашиком. Дальше двигались вдоль тропы на юг почти полдня, но шли медленно, а потом свернули налево и буквально через час Кып указал концом копья на низкий обрыв возле чахлого ручейка. Среди обычного грунта рыжела тонкая полоска, а ржавые на вид камушки попадались в русле.

Веник лизнул один из них - явный привкус ржавчины. То есть, руду они всё-таки нашли. Набрав этих камней в свои заплечные корзины, сколько смогли унести, вернулись к лодке - как ни странно, до неё было рукой подать. Выходит, отыскать нужное место Кыпу удалось только "взявшись" за знакомые ориентиры, хотя общее положение в пространстве он прикинул верно даже на глаз. И само это место он чётко вспомнил ещё дома.

***

Утром выяснилось, что вода на болоте покрылась тоненькой корочкой льда. Плыть нельзя, потому что острые кромки ледышек в два счёта прорежут бересту. И идти никак не получится - тут даже мышь может провалиться, настолько тонко.

Опять вышли на торную тропу и двинулись по ней на север уже пешком и без лодки - оставили её всё там же на кромке болот, затолкав кверху днищем в развилку дерева. К вечеру шестого дня движения Кып захромал и резко убавил скорости. Во время ночлега случилась великая удача - небольшая стая из трёх волков налетела на усталых путников. Один сумел уйти, а два лишились своих шкур. И если кто-то считает, что волчатина не съедобна, пусть так и продолжает считать, а мужики поели. И ещё с собой прихватили на дорожку.

На следующий день уже к полудню Кып окончательно скис - у него просто отказали ноги. То есть они могли стоять, перетаптываться, приседать. А вот при ходьбе отказывали уже после нескольких шагов.

Древний охотник приказал Венику оставить себя прямо тут, а самому отправляться дальше, за что немедленно получил фонарь под глаз (с левой), безоговорочно признал себя неправым и активно помогал делать санки. Хоть и не слишком толст был снеговой покров, но полозья по нему шли нормально.

Конечно, скорость передвижения сильно снизилась, да и санки ремонтировали не по одному разу в день, но отдохнув, пока Веник вёз и его и весь груз, старый охотник вставал и некоторое время двигался самостоятельно. В таком ритме, когда понемногу и с передышками, он оказался вполне себе ещё ничего ходоком.

Добрели потихоньку.

Саня сразу принялся складывать домницу точь-в-точь такую, как была на картинке в учебнике истории. Вместо мехов к ним планировали приделать поршневые насосы, но керамических цилиндров для них заранее припасено не было. Тут же вспомнили и о клапанах, нужных для того, чтобы воздух входил с одной стороны, а выходил в другую.

В то же время, выделка кож с той поры, когда пришли к идее насоса, сделала серьёзный шаг вперёд - появилась в обиходе вполне приличная кожа, достаточно гибкая, то есть пригодная для мехов. Но проблема клапанов оставалась и в этом варианте. К тому же никак не могли сообразить, каким образом скрепить с кожей деревянный каркас меха, через который передаётся усилие для сжатия и разжатия с это самой кожаной оболочкой - гвоздей-то у ребят не было.

Обнаружилась и другая проблема - не набиралось достаточного количества древесного угля - в печах или кострах дрова прогорали полностью - в золе попадались только совсем небольшие кусочки, и то редко.

Кто-то припомнил, что в каком-то из сказов Бажова уголь жгли из поленьев, обкладывая кучи дёрном. Или не кучи, а поленницы? То есть там ещё, и сложить нужно было правильно, чтобы результат получился качественный.

Простое с виду дело на глазах превращалось в сложный комплекс проблем, решения которых никто не знал. Предстоял долгий путь проб и ошибок, на который Шеф и наставил весь клан, нарезав задачи. Начинающих углежогов направил к мамонтовой тропе, где немало наломано деревьев и, главное, никто этого богатства ещё не успел прибрать. В лодочном сарае приступили к изготовлению саней с плетёным коробом, для подвоза готового угля, а шитьё мехов начали сразу по нескольким предложениям - умозрительно определить, который лучше, было невозможно, а многие решения приходят только в процессе работы. Не только решения, но и затруднения, конечно, встречаются в этом самом процессе, так что, деваться некуда - надо трясти.

Сам же достал идеально отторцованный кусок берёзового ствола, с которого когда-то давно, ещё летом, был впервые снят цельный цилиндр коры. И стал неторопливо камушком доводить его до совершенства, добиваясь идеальной прямизны и точной выдержки диаметра. Вот как чувствовал он, что у Галочки даже на гончарном круге не получится правильный цилиндр, поэтому готовил шаблон и попутно придумывал, как устроить клапаны в нижней части, как отвести воздух в горизонтальную трубку и другие моменты насчёт крепления толкателя и передачи на него усилия через рычаг.