Chigis - Дары данайца

— Так наша машина все равно лучше, — начал оправдываться тот, — а Калининград за счет программ и монитора вылез.

— Хорошо, пусть так, — согласился начальник МПБ, — а мы можем тоже за счет программ и монитора вылезти?

— Программное обеспечение так и так придется нарабатывать, — вмешался главный инженер, — и насчет монитора можно подумать, а вот с ценой у нас ничего не получится, наши базовые четыреста тысяч против их тридцати пяти не сравнить. Понятно, что первое время никто не разберется и наше изделие будет по — прежнему востребовано, но мы потребность страны своими мощностями не закроем, поэтому будут приобретать в Калининграде, тем более, что из — за цены проблем не будет, пойдут по статье расходов ЗИП или с баланса на баланс перекидывать будут. Но потом — то разберутся, что для решения большинства задач и этих «поделок» с избытком хватает. Так что, нет у нас тех четырех — пяти лет, года два от силы, а потом можно будет «лавочку» закрывать.

— А если мы возьмем идею от IBM? — Подал голос Аверьянов, организуем удаленные рабочие места и сдерем идею с калининградской «операционки».

— Не потянем, — возразил Бостанджян, — такое программное обеспечение на раз — два, на коленке не делается, у нас здесь технари, а для разработки и отладки программ придется новый отдел создавать.

— А кто мешает? — Не стал отказываться от своей идеи Аверьянов, — в СССР все ударились в разработку «железа», а о программном обеспечении не подумали, вот калининградские разработчики и показали нам, куда на самом деле надо смотреть.

— Так, стоп! — Вмешался Лопато. — Мы можем хотя бы примерно сказать, сколько программистов нам нужно для наработки базового программного продукта, и в какие сроки они могут решить задачу?

— Ну, если так ставить вопрос, — задумался Юрий Григорьевич, — тогда понадобится собрать коллектив программистов, человек двадцать и продвигать разработки года два.

— Так долго? — Удивился Пржиялковский.

— Быстрее не получится. Мы же нацелились на многозадачность, а эта проблема в лоб не решается, мало того, что у нас еще нет понимания, что за этим последует в техническом плане, так еще и к системе управления надо это подвязать. Судя по зарубежной периодике, в IBM до сих пор над этим бьются, доработки идут постоянно.

— Этоправда, что они в разработку своей IBM—360 пять миллиардов вложили, — ту же поинтересовался Смирнов.

— А черт его знает, — проворчал Бостанджян, — верить им нельзя, они для рекламы любую сумму озвучат. Ну как можно «просадить» такие деньги на разработку? Вспомните, как у нас дела шли.

— Я вот еще на что хотел обратить внимание, — прервал неконструктивные обсуждения начальник МБП, — в калининградских изделиях установлена дешевые кубы памяти, может и нам такую технологию у себя воспроизвести?

— Пытались договориться, не получилось, — махнул рукой главный инженер, — французская разработка, патентованная, производство организовано рядом, в Сафоново на совместном с французами предприятии. Так — то ее продают всем желающим, но нужно получить разрешение в министерстве, часть оплаты за нее через них идет.

— А что, там считают, мы не сумеем освоить эту технологию?

— Именно так и думают, утверждают, что там требуется точно выдерживать все технологические режимы, а у нас производственная дисциплина хромает, поэтому доверять нельзя, дискредитируем саму идею.

Вот и еще один поворотный пункт в истории СССР, на этом совещании в Минском проектном бюро завода им. Г.К. Орджоникидзе, неожиданно было принято судьбоносное решение по дальнейшему развитию вычислительной техники — создание коллектива отвечающего за разработку программного обеспечения и смещение акцентов в разработке новых изделий в сторону многотерминальных комплексов. Белорусы потом еще долго гордились, что сумели в жесткой конкуренции немало попортить крови французским предпринимателям в Калининграде, однако были вынуждены отступить и нашли применение своим талантам в разработке серверного оборудования, где долгие годы держали лидирующие позиции. Наивные, о какой жесткой конкуренции может идти речь? Если бы не наша ненавязчивая помощь, легли бы под москвичей уже в начале семидесятых. Это был первый и единственный случай с нашей стороны, когда мы решили помочь производству компьютерной техники в другой республике, такое стало возможным, после масштабного наезда ИТМиВТ (Институт точной механики и вычислительной техники). Будущие академики испугались за свою БЭСМ—6 и решили немного почистить пространство от «мелкого мусора», протолкнув решение на уровне правительственного постановления. Претензии калининградским предпринимателям предъявлялись настолько абсурдные, что даже далекие от производства вычислительной техники люди поняли, что речь здесь идет только о защите шкурных интересов. Кстати говоря, именно они сумели в свое время притормозить переход на аналоги IBM, спасибо им за это, так что воевать с ними, на их территории мы не собирались, делали свою работу, да продолжали поддерживать их конкурентов.

Четверг двадцатого октября шестьдесят шестого года, предстартовая готовность, махина РН «УР—500К» стоит на старте. Естественно, Владимир Николаевич волнуется, но старается свое волнение на показ не выставлять, он занял место позади операторов ЦУП и, ожидая старта, изредка прохаживается, заглядывая из — за спин людей, то в один монитор, то в другой, где отображается своя часть телеметрии ракетоносителя. Это калининградцы поделились своими новыми наработками, все данные телеметрии они свели в одну ЭВМ, а потом раскидали по цветным мониторам. Красиво. И главное наглядно. Как они там сказали? Псевдографика? Что за псевдографика такая непонятно, но картинка что надо, конечно, это не фотография, но напрягаться, чтобы распознать тот или иной узел РН не приходится.

Старт! На телевизионном экране видно, как поток пламени вырвался с двух сторон от Протона — пошел отчет. Ракета плавно оторвалась от земли и вальяжно направилась по предписанному ей пути.

Главный конструктор впился глазами в монитор, где отображалась телеметрия первой ступени, пока все нормально, ни один из датчиков не свалился ни в синюю, ни в красную зону. На графике набора высоты медленно прирастал столбик к одному из обозначенных ограничений.

— Шестьдесят пятая секунда полета, — отчитался оператор, — достигнут максимальный скоростной напор.

— «График выдерживается в ноль, никаких отклонений, а это тревожный симптом, если все сразу пошло отлично, жди подлянки.»

— Сто пятнадцатая секунда, есть включение двигателей второй ступени.

— «И снова без отклонений. Где рванет?»