Chigis - Дары данайца

— Так, к тем наблюдателям, что сидят здесь выдвигается усиление из поселка в количестве трех человек, так как они не местные, подниматься будут в сумерках по путям горного поезда, весь путь у них займет от часа до полутора. Таким образом, у нас осталось всего сорок минут, спустя это время я буду вынужден прервать встречу. Что касается третьего «подарка» то это будет важно уже для самого Александра Николаевича, в следующем году возникнут беспорядки в Новочеркасскеи именно его отправят туда разбираться с произошедшими событиями. Вообще подобные выступления прокатятся по нескольким городам, но этот случай особый, несмотря на то, что вопрос можно было решить без применения оружия, Хрущев отдал приказ на его применение, что не могло не привести к жертвам, а потом и к осуждению подстрекателей — применению к ним высшей меры социальной защиты. Вроде бы все правильно, но на самом деле к социальному взрыву привело действие местных властей, для того, чтобы сбить накал, Шелепину достаточно было вовремя вмешаться в происходящие там события, а там действительно было много того, за что обычно снимают с должностей руководителей. Некоторые исследователи будущего приводят этот факт, как иллюстрацию начала нарастаний негативных изменений в партийном руководстве на местах. То есть, партийный функционер получил защиту от преследования за свои ошибки. Тут не стоит гадать, к чему это потом приведет. Вообще с осени шестьдесят второго годаШелепин будет переведен на работу в комиссию партийного контроля, права широчайшие, но в той истории он не смог ими воспользоваться в полной мере и вряд ли у него это получится теперь. Ну, вроде все.

— Но это очень мало, — запротестовал Никифоров, — нам нужно получить ответы на очень многие вопросы.

— Нет, знание будущего пользы вам не принесет, — продолжил упрямиться Калинин, — докажите сначала, что можете управлять событиями, и уже потом мы можем вернуться к вопросам будущего.

Что оставалось майору? Только покачать головой.

— И последнее. Взаимодействие. Вот здесь, — Михаил подвинул в направлении гостя папку, — все касающееся продукции компании Дюпон, которая включена в перечень запрещенных для реализации в СССР. Там же вы найдете и список фирм, которые почти банкроты, их владельцы не слишком щепетильны в методах ведения дел и их будет легко взять под контроль. С их помощью можно будет обойти все запреты. Это только наше предложение, будете ли вы им следовать уже не наша проблема.

Остальное время было посвящено уточнению способов связи, Калинин торопился и Александр не мог упрекнуть его в трусости, речь шла не о сохранении его жизни, а в сохранении жизней тех людей, которые пытались выполнить свою работу, ведь сейчас за ними наблюдали и хоть об этом не говорилось прямо, наверняка держали под прицелом, чуть что не так, и всем им не оставят шансов.

Дверь в номер на секунду приоткрылась, и Михаил бросил в ее сторону быстрый взгляд:

— Все, время, — объявил он, вставая, — до свидания говорить не буду, больше подобных встреч у нас не будет, слишком опасно, только если когда — нибудь по телефону, но это будет оговорено отдельно после согласования и нескоро. Мы отсюда уходим сейчас, хотя расчет был пообщаться до утра. Надеюсь, память у вас хорошая, потому, что записать нашу беседу вы не могли, здесь установлены индукционные и искровые глушилки.

Последнее оказалось неприятным сюрпризом, радиомикрофон, подготовленный как раз для этого разговора оказался бесполезен.

— А как же наблюдатели в поселке? — Вырвалось и Никифорова.

— У нас есть свой транспорт, — пояснил ему Калинин, — так что не беспокойтесь.

Утром Александр спешить никуда не стал, еще ночью успел в основном законспектировать разговор с проводником, теперь требовалось отдохнуть и припомнить нюансы. Так что дальше все делалось размеренно, он спокойно позавтракал и отправился на длительную прогулку по горам, благо несколько маршрутов были снабжены указателями, поэтому проводники были не нужны, заблудиться сложно. Периодически его натренированный глаз отмечал любопытных «туристов», которых, несмотря на утреннюю свежесть, на тропе оказалось довольно — таки много, но теперь это было уже не важно.

Вернувшись он еще раз поработал с документом, дополняя его деталями, а после того как тот был окончательно готов, положил его в пепельницу и поджог. Оставлять материальные доказательства состоявшейся встречи не стал. Зачем? Теперь все это надолго отложилось в его памяти, и восстановить весь разговор он может в любое время.

В следующее утро майор уже был на станции и садился на поезд, пора было отправляться домой, с собой он вез каталоги продукции французских фирм и многое из того, что там было представлено, наверняка вызовет интерес у советских промышленников.

А еще сегодня утром портье передал толстый конверт с фотографиями. Тех людей, которые там были сфотографированы, Никифоров не знал, но подозревал, что это именно те сотрудники из родственных ведомств, что должны были за ним следить.

— «Интересно», — рассуждал он, — «передаст их Шелепин в военную разведку, чтобы выяснить действительно ли это их люди, или скромно промолчит?»

Прежде чем отправиться в аэропорт пришлось пробежаться по магазинчикам, вырваться в капиталистический рай и не приобрести чего — нибудь из красивой одежды, будет выглядеть более чем подозрительно. Сам — то он на все это изобилие смотрел относительно спокойно, но положение обязывает, так что пришлось кое чего подобрать из женского. Так получилось, что, несмотря на относительно недолгое пребывание в Москве уже успел завести «дружеские отношения» с переводчицей, которая иногда занималась его подготовкой в поездку к «империалистам». Среди всякой косметики, которая вызывает восторг и у женского пола в столице, знающие люди посоветовали ему приобрести три пары колготок фирмы Дюпон, мода на них начинала свой разгон.

На обратном пути ног не жалели, первый час еще было терпимо, движение происходило под уклон, а вот дальше пошла работа, и тропа запетляла в подъем и камней на тропе добавилось, а приборов ночного видения всего два, хорошо что Бог миловал, никто ногу не подвернул. Но темп сбавлять было нельзя, до утра мы уже должны были покинуть окрестности, хоть здесь итальянские пограничники и не лютовали, но иногда рвение к службе у них просыпалось. Самым противным оказался последний участок, такие кренделя вынуждены были по местности выписывать, что непонятно, сколько лишних километров намотали. Надо будет спросить, от чего так получилось, ведь шли в Швейцарию так не петляли. Когда вышли к нашим машинам, несмотря на прохладный ветерок с гор, все были мокрыми от пота, я даже заморачиваться не стал, скинул с себя все, и встал, в чем мама родила, навстречу ветерку, пяти минут чтобы остыть мне хватит, а потом переоденусь в сухое. Больше времени у меня нет, небо с востока уже начало терять свою черноту. Ну что ж, переговоры все — таки состоялись, хотя и получились какими — то рваными и нервными. Нет, понятно, что это был разговор слепого с глухим, им была нужна конкретная информация типа «Что? Где? Когда?», а с этим у меня напряженно, я ведь специально не готовился, знаю, что было, а остальное на уровне догадок и расчетов. Как с таким багажом вести переговоры? Конечно же, снова изнасиловав свой мозг, можно было бы кое чего и дополнительно вспомнить, вот только зачем, ведь это все может оказаться неправдой. Плохо, что со стороны СССР эти переговоры курировал Шелепин, убедить его в чем — то будет невозможно, к тому же он бывший комсомольский вожак, а это оставляет отпечаток на характере человека, привыкает разговаривать лозунгами. Зря я вообще в полемику с этим Никифоровым ввязался, надо было сразу представить из себя недалекого человека, зацикленного на своих железках, глядишь, и потеряли бы ко мне интерес… или не потеряли. Да только одна информация про засуху шестьдесят третьего года, все их усилия оправдает, так чтовряд ли они оставят меня в покое. А с другой стороны, это сейчас Шелепин полон иллюзий, что от него что — то зависит, пусть попробует переубедить Хрущева отказаться от ликвидации паров, как бы его попытки не стоили ему карьеры, а то отправится руководить профсоюзом раньше времени. Подождем, посмотрим изменится ли что — нибудь в истории.