Анатолий Дроздов - Зауряд-врач [СИ]
- Название:Зауряд-врач [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Дроздов - Зауряд-врач [СИ] краткое содержание
Зауряд-врач [СИ] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— А вас?
— Я и пятеро раненых.
— И вы справились?!
— Если быть точным, отбили одну атаку. Положили полтора десятка драгун, потеряв при этом троих своих. Потом подоспели казаки.
— Где учились воевать?
— В окопах. Начинал вольноопределяющимся Могилевского полка седьмой дивизии.
— У Александра Семеновича?
— Так точно.
— Странная у вас биография. Почему сразу не врачом?
— Документов не было. Учился в Германии и бежал, когда началась война. Спешил, чтобы не интернировали, поэтому не успел захватить. В окопах заболел аппендицитом. После операции в лазарете разговорился с начальником госпиталя. Тот проэкзаменовал меня и нашел мои знания достаточными. Похлопотал о звании зауряд-врача.
— Врачей не хватает, — согласился Беркалов. — А «Владимир» за что?
— Сохранил жизнь командующему фронтом. Его доставили к нам с тяжелым ранением в грудь. Начальник лазарета оперировать не мог: при нападении немцев пуля пробила ему руку. Пришлось мне. Операция прошла успешно.
— Погодите! — сказал генерал. — Так это вы оперировали Брусилова?
— Так точно, ваше превосходительство!
— Давайте без чинов, Валериан Витольдович. Вы хоть не офицер, но доктор боевой. Таким, как вы, мы всегда рады. Меня зовут Евгений Александрович. Слыхал я про историю с Брусиловым. К нам каким ветром? После спасения командующего вас должны были милостями осыпать.
— Так и осыпали. Но я повел себя неправильно. Нужно было лизнуть, а я гавкнул.
Беркалов расхохотался.
— Рассмешили, Валериан Витольдович, — сказал, вытерев выступившие от смеха слезы. — Надо будет запомнить. Как вы сказали? Следовало лизнуть, а я гавкнул? Сразу видно фронтовика. Мы тут не расшаркиваемся, говорим, как есть. А теперь объясните мне, что такое медицинский батальон? И чем вас лазарет не устраивает?
— Разрешите вопрос, Евгений Александрович?
Беркалов кивнул.
— Сколько потеряла дивизия ранеными за последние полгода?
— Точную цифру не назову, но более тысячи человек.
— Где эти люди?
— Увезли в тыл.
— Обратно вернулись?
— Нет. Прислали пополнение на замену.
— Новобранцев или опытных солдат?
— Главным образом новобранцев. Их еще учить и учить, — вздохнул генерал.
— А теперь представьте, что большинство ваших раненых остаются здесь. Подлечились и вернулись в окопы. Опытные, обстрелянные бойцы, которых не нужно учить и натаскивать.
Генерал с интересом посмотрел на врача.
— Замена лазарета медсанбатом, это не смена вывески, а другая система организации медицинской службы. Легкораненые будут оставаться на месте. Тяжелых прооперируем и отправим в тыл, где их будут основательно лечить. Легкие через неделю-другую, максимум три, вернутся в строй.
— А справитесь? Раненых много. Начальник лазарета жаловался, что зашивается.
— Нам добавят врачей, мне это обещали. Несложный уход за ранеными и хозяйственные работы будут исполнять команды выздоравливающих. Нечего им прохлаждаться.
— Разумно, — согласился Беркалов. — Кто это все придумал?
— Я.
— И вас за это на фронт?
— По заведенному порядку инициатива имеет инициатора.
Генерал снова расхохотался.
— Веселый вы человек, Валериан Витольдович! Люблю таких. Что ж, принимайте дела. Начальник лазарета сдаст их с удовольствием. Давно просится в тыл. Встретьтесь и поговорите с полковыми батюшками: они заведуют перевязочными пунктами в полках. Надеюсь, найдете общий язык. Вы православный?
— Католик.
— Не страшно. У нас тут даже мусульмане с иудеями имеются. Некоторые даже причащаться ходят.
— И их допускают?
— Почему бы и нет: кровь льем одинаково. [47] Здесь генерал, явно, хватил. Мусульмане и иудеи не причащаются. Речь о христианах иных конфессий. В России того времени это протестанты и католики. Сейчас это кажется невероятным, но еще не так давно православному разрешалось исповедоваться и причащаться в католических храмах, если отсутствуют православные. И наоборот. РПЦ вела переговоры об объединении с Англиканской (протестантской!) церковью. Понятно, что в условиях войны барьеры между конфессиями стираются. Не до этого на линии фронта.
Все – души Божьи. Удачи, Валериан Витольдович! Держите меня в курсе событий. Будет нужда, обращайтесь!
— Благодарю, ваше превосходительство!
После разговора с начальником дивизии [48] В начале ХХ века в Российской армии было именно так: начальник, а не командир дивизии.
меня на телеге отвезли в лазарет. Там я понял скепсис генерала. Лазарет размещался в землянках, которые вырыли на поляне в лесу. Длинные, выстроившиеся рядами, предназначались для раненых. Они большей частью пустовали, почему, я понял потом. Заглянул. Нары, сколоченные из бревен и грубо оструганных досок, такой же самодельный стол в центре, печка из железной бочки у дальней стены. Освещение керосиновыми лампами, от которых в воздухе стоит гарь. В землянке размещалась и операционная. Эта имела над землей несколько венцов из бревен с прорезанными в них маленькими окошками. Света недостаточно, поэтому и здесь применяли лампы. В землянках жил и медицинский персонал.
Причина такого расположения оказалась простой. Вследствие ожесточенных боев, когда позиции переходили из рук в руки, целых зданий в тылу дивизии не осталось. Кирпичные разбили снарядами, деревянные сгорели. Генерал – и тот жил в блиндаже, где меня и принял. Ладно, землянки. Еще хуже обстояли дела с помощью раненым. Четыре врача, среди которых ни одного хирурга! Всей заботы – перевязать или наспех зашить рану, после чего побыстрей отправить раненого в тыл. А поскольку вывозят ночью – днем немцы обстреливают дорогу, то многие до эвакуации не доживают, о чем свидетельствовало обширное кладбище за лазаретом. И это притом, что не всех раненых отправляют в лазарет. С отдаленных позиций их везут к железнодорожным станциям, а оттуда – в глубокий тыл.
— Так не годится, господа! — сказал я, собрав медицинский персонал, после того, как мне все показали и рассказали. — С этого дня все кардинально меняется. Раненых будем оперировать на месте. Легких оставлять для долечивания, тяжелых – отправлять в тыловые госпитали.
— А кто будет оперировать? — спросил немолодой зауряд-врач с аккуратной бородкой, который представился Николаем Семеновичем Загоруйко. — Мы этого не умеем.
— Я хирург. Еще двое прибудут на днях. Остальных будем учить.
— Не поздно? — засомневался Загоруйко. — Я, знаете ли, акушер.
— Кесарево сечение делать приходилось?
— Иногда.
— Значит, ланцет в руках держать умеете.
— Одно дело родовспоможение, другое – проникающее ранение грудной клетки.
— Торакальными займусь я, как и абдоминальными. А вот почистить рану в мягких тканях, провести ампутацию по силам любому.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: