Сергей Симонов - Дотянуться до звёзд

– Благодарю вас, господин министр. Теперь я лучше представляю себе позицию советской стороны, – ответил президент. – Перед тем, как мы дадим официальный ответ на послание господина Хрущёва, мне необходимо будет многое обсудить со своей администрацией. Возможно, мне потребуется что-то уточнить у советской стороны. Желательно также, чтобы в прессу попало как можно меньше информации.

– С нашей стороны, мы готовы обсуждать ситуацию в любом формате, господин президент, – ответил Громыко. – В отношении прессы господин Хрущёв тоже разделяет вашу позицию, но если с американской стороны будут сделаны агрессивные политические заявления, советское правительство из тех же политических соображений не сможет оставить их без ответа. Надеюсь, вы понимаете, что мы связаны соображениями престижа в той же степени, что и США. При этом мы готовы обсуждать мирное решение вопроса, независимо от того, какие громкие слова будут сказаны на публику.

– Весьма исчерпывающе, господин министр, – улыбнулся Кеннеди. – Благодарю вас.

Встреча с Громыко лишь подтвердила президенту, что советская сторона ведёт свою игру предельно честно и открыто, и что размещение ракет на Кубе было, в первую очередь, предметом торга, своего рода «фишкой» на игровом поле геополитики.

В разговоре с братом он примерно так и высказался:

– Громыко весьма однозначно дал мне понять, что Советы поставили 90 своих фишек на красное, против 90 наших. Они готовы обсуждать соглашение, даже если возникнут обстоятельства, ведущие к обострению ситуации.

– То есть, похоже, что банк сорвёт та сторона, с чьей подачи стрелка укажет на «зеро»? – усмехнулся Роберт Кеннеди.

– Громыко довольно прозрачно намекнул на это, – ответил президент.

В ходе обсуждений на совещаниях ExCom, о которых Джону Кеннеди подробно сообщал его брат Роберт, у президента постепенно формировалась уверенность, что кризис следует разрешить мирным путём, путём взаимных уступок и компромиссов. Беседа с Громыко убедила его, что советское руководство придерживалось той же генеральной линии, и даже готово было «войти в положение» и учитывало особенности американской «политической кухни». Однако ему приходилось постоянно отбиваться от наседавших военных и «ястребов» из числа политиков и политиканов, настаивавших на военном решении вопроса.

Президент проинформировал трёх наиболее почтенных государственных деятелей – предыдущих президентов Герберта Гувера, Гарри Трумэна и Дуайта Эйзенхауэра, о действиях, которые намерен предпринять, и заручился их поддержкой.

В этот же день президент встретился с 22 наиболее авторитетными сенаторами и конгрессменами. Эта встреча оказалась безрезультатной. Как пояснил затем своим советникам сам Кеннеди: «Вся беда в том, что стоит собрать группу сенаторов, как среди них начинает доминировать самый смелый, требующий твёрдой линии. Так произошло и теперь. Но стоит поговорить с ними поодиночке, как выяснится, что они более разумны. Мир надо сохранить хотя бы потому, что для всех не хватит места в убежище Белого Дома».

(См. Л.Дубова Г.Чернявский «Клан Кеннеди» стр. 449)

По приказу министра обороны Роберта Макнамары был проведён эксперимент для определения возможности переброски войск на грузовых судах. Несколько воинских подразделений погрузились в трюм судна, причём судно стояло пришвартованным у пирса, не выходя в море. Солдаты были обеспечены питанием, водой, у них был свободный доступ к местам общего пользования, туалетная бумага, прохладительные напитки и прочие предметы первой необходимости.

Тем не менее, прошло трое суток, и среди солдат возникли настроения, близкие к бунту, из-за чего эксперимент пришлось досрочно прервать. Исходя из этого, был сделан вывод, что Советский Союз не мог перебросить на Кубу сколько-нибудь значительный воинский контингент. (ЕМНИП, упоминалось в д.ф. «Карибский узел»). В случае принятия решения о высадке на Кубе американцев ждал очень неприятный сюрприз.

Американские вооружённые силы были приведены в состояние повышенной боеготовности. Флот вышел в море, начав величайшую в истории противолодочную поисковую операцию. Стратегическая авиация находилась в готовности к взлёту, но на земле. Лётчики сидели в дежурных комнатах, в часовой готовности к взлёту, но полёты проводились только одиночные, в рамках плановой лётной подготовки. Авианосцам также было приказано не приближаться к Кубе, находясь на пределе дальности удара палубной авиации (АИ).

Противолодочная операция американского флота оказалась неэффективной. Дизельные подлодки уже находились в территориальных водах Кубы, под прикрытием советских самолётов, базирующихся на кубинских аэродромах (АИ). Атомные лодки ходили под под прикрытием авианосной ударной группы, где американцам было их не достать.

Но американцы не менее эффектно показали, что «в эту игру могут играть двое». В Норвежское море – основной позиционный район для запуска ракет «Поларис» – пришла американская авианосная группа, прикрывающая свои атомные подводные лодки. Американские лётчики с самого начала повели себя предельно агрессивно. Их самолёты пикировали на советский вертолётоносец «Ярославль» (АИ, см. гл. 02-30, бывший «Teseus»), проходили над его палубой на малой высоте, провоцируя зенитчиков на открытие огня, облетали советские противолодочные вертолёты, пролетали рядом на сверхзвуковой скорости, стараясь раскачать их, чтобы вертолёт потерял равновесие, пролетали мимо противолодочных дирижаблей, имитируя заход в лобовую атаку. При этом проходы над палубой американцы, в полном соответствии с заключенными международными соглашениями, производили вдоль курса корабля, не пересекая его, и придраться к их действиям юридически было сложно.

К лётчикам палубной авиации присоединились пилоты из состава ВВС США в Европе (USAFE). Норвежское море было отгорожено от СССР территорией условно-нейтральной Швеции и Норвегии, которая входила в НАТО, организовать здесь полноценное истребительное прикрытие не получалось по дальности. Оба авианосца были задействованы в Атлантике, третий – на Тихом океане.

Второй позиционный район в Восточном Средиземноморье удалось надёжно перекрыть базовой патрульной авиацией и небольшими противолодочными кораблями.

Отучить американских лётчиков пролетать над палубой вертолётоносца удалось 22 апреля. С корабля запустили несколько небольших аэростатов – «шаров-прыгунов», которые подняли и развернули в воздухе над кораблём большую полипропиленовую сеть. Для лучшей видимости, и по случаю праздника к сети был прикреплён огромный портрет Ленина, на лёгкой синтетической ткани.