Андрей Посняков - Черные плащи

— Сегодня же вечером. — Кальваш почтительно поклонился. — И очень просил, чтобы вы его дождались, никуда не уходили.

— Да мы сейчас и не собираемся, — отмахнулся молодой человек. — Отдохнем, обживемся… Да! Хорошо бы, чтоб принесли чего-нибудь попить. А насчет еды — думаю, мы подождем до вечера.

Еще раз поклонясь, слуга попрощался и вышел, почтительно прикрыв за собой дверь.

— Не, ну, кровати! Вот это кровати! — не переставал восхищаться Весников. — А ножки — как звериные лапы, смотри-ка! Ишь как блестят. Сань, они что же — из золота?

— Думаю, просто позолоченные.

— Ну, все равно… Пять звезд — ясен пень! Жаль вот, телевизора нету. И холодильника.

— Зачем тебе холодильник, Коля?

Растянувшись на низкой софе, обитой синим добротным сукном, Александр ухмыльнулся, разглядывая низенький обеденный столик с инкрустацией из разных пород дерева.

Весников в этот момент заглянул в рукомойню и пристально изучал кувшин, что так и сверкал в лучах солнца, проникающих через распахнутые ставни. Обернулся:

— Ась?

— Говорю, все, что надо, нам и так принесут.

— Лучше бы телефон притащили! Ой… понял, понял — пятый век, помню, что вы все толковали. — Тракторист дурашливо замахал руками и вздохнул: — А машин в городе точно нет. Я ни одной не видел. Даже велосипедов — и тех…

Саша устало вздохнул:

— Ну вот, дошло наконец-то…

— Саня… А мы это — точно отсюда выберемся?

— Да выберемся, конечно, — хохотнул молодой человек. — Когда я тебя обманывал?

— Ну, если так, то другое дело, — обрадованно хмыкнул Вальдшнеп. — Тогда можно и тут немножко пожить, ясен пень. Ничего городишко… ворюг только много. Саня! А мы когда хоть домой-то?

— Скоро, Николай, скоро! — неожиданно резко отозвался Александр. Сам чувствовал — скоро, скоро! И — боже! боже! Катя, Мишка… Живы они, живы, и — здесь! Как там деревня Алайи называлась — Хадр-дашт?

В дверь почтительно постучали — явился мажордом, он же хозяин харчевни, верней, арендатор Малахия, импозантного вида господин в нескольких туниках одна поверх другой и башмаках из светло-коричневой кожи. Длинные седые волосы, острый взгляд, небольшая, аккуратно подстриженная бородка, серебряная цепь на груди.

— Господа желали вина? — Мажордом лично принес поднос с кувшином, высокими бокалами и закуской — оливками и сыром.

— О да, да, — доброжелательно кивнул Александр. — Заказывали, было дело.

— Меня зовут Малахия. — Поставив поднос на обеденный столик, мажордом поклонился. — И я весь к вашим услугам. Желаете, чтоб подали обед?

— Нет, мы пообедаем вместе с хозяином.

— О, господин Сальвиан — очень достойный человек, очень. — Малахия улыбнулся. — И много жертвует на храмы.

Сашу так и подмывало в шутку спросить — на какие храмы? Католические, языческие?

— Тогда отведайте вина, господа. — Домоправитель вновь поклонился. — Очень хорошее вино, смею вас уверить.

Он вышел, и Александр лично разлил вино по бокалам:

— Ну, друзья мои, — будем! За то, чтобы все хорошо закончилось.

Пару часиков они успели вздремнуть, а потом, как и обещал, ближе к вечеру, явился хозяин, господин Деций Сальвиан. Бросил на руки вмиг подскочившему слуге дорогущий ярко-алый плащ с золотой вышивкой, уселся на обеденную софу, точнее сказать — улегся, опять же на римский манер, уперев в подбородок левую руку.

— Ну, наконец пообедаем!

— Может, для начала мастерскую посмотрим? — предложил Александр, и Сальвиан тут же согласился:

— А пошли! И то дело.

Все четверо спустились во двор и, чтоб не выходить на улицу, черным ходом попали в бывшую лавку.

— А ничего! — вглядываясь в полумрак, одобрительно произнес Александр. — Просторно — есть где все расставить, где хранить материал. Вот только темновато как-то!

— Ничего, я велю во двор пару окон пробить. — Купец тут же решил едва наметившуюся проблему. — Завтра же и пробьют. Что еще? Смотрите?

— Да и прибраться бы здесь не мешало — грязно.

— Об этом вообще не думай — приберут. Надо будет — и языками вылижут.

Да, господин Сальвиан, по всему видать, был человеком дела. Много не разговаривал, все решал сразу. Со времен их с Сашей уговора еще не прошло и суток, а вот поди ж ты — уже работа пошла, и жилье есть, и мастерская. Нет, этот ушлый ухватистый человек чем-то импонировал Александру. Впрочем, и не только ему.

— А хозяин-то наш — мужик справный, — улучив момент, шепнул Весников. — Как эти… старообрядцы-купцы, ну, кержаки, знаешь…

Молодой человек ничего не ответил, лишь кивнул, соглашаясь.

Осмотрели вторую лавку и на этом все дела сегодня закончили, да и то сказать — на улице начинало темнеть и заметно похолодало, так что сидевшая во дворе на лавке девчонка зябко поводила плечиками, кутаясь в куцую рваненькую накидку. При виде домовладельца она тут же вскочила и поклонилась:

— Сальве, мой господин.

— Сальве, Юдифь. — Купец отмахнулся, словно от надоедливой мухи. — Об оплате потом поговорим — не до тебя сейчас.

— Я отработаю, господин, отслужу… ты ж знаешь…

Юдифь с видимым любопытством осмотрела всех, улыбнулась и Саше, и Нгоно, а на Весникове задержала взгляд, радостно сверкнув глазами, словно вдруг увидала родного и близкого человечка!

Тракторист тут же приосанился, обернулся — девчонка все продолжала улыбаться и даже, как ему показалось, многозначительно подмигнула.

— Слышь, Саня. — Догнав всю компанию, Вальдшнеп дернул приятеля за рукав. — Ты бы спросил так невзначай, что за девка-то? Ну, там, во дворе, рыжая.

— А что, понравилась? — обернувшись, хохотнул молодой человек. — Ладно, за обедом спрошу — только ты напомни.

— За обедом? — Весников посмотрел в небо, на мигающие желтые звезды. — Так уж пора и ужинать.

Так или иначе, за стол уселись сразу же, как только поднялись обратно в гостиную, где мгновенно возникли слуги во главе с мажордомом. Рыба, жаренная в оливковом масле, рыба печеная, вареная, тушенная в белом вине, паштет из соловьев и разных прочих птичек, в черном фасолевом соусе мясо, обильно сдобренное перцем, тыква в кокосовом молоке, каша из репы, заправленная шафраном и толокном, сыр мягкий козий, сыр мягкий овечий, сыр твердый, сыр… А еще — свежие пшеничные хлебцы, пресные лепешки, вино — белое, красное, розовое…

В общем, было чем закусить и что выпить. Весников, что называется, жрал в три горла, покуда не откинулся бессильно на ложе. Похлопал себя по животу:

— Уфф! Сань… ты узнал про девку-то?

— Про какую девку? А… Сейчас спрошу.

Не очень-то удобно, конечно, было тревожить такого солидного господина, как Деций Сальвиан, подобными никчемными вопросишками, но раз уж обещал…

— Девка? А, Юдифь! — Купец рассмеялся. — Это жиличка моя, с пятого этажа. Очень и очень неаккуратно платит, думаю ее выгнать. Ну, до весны подожду — из жалости.