Фредерик Пол - В ожидании Олимпийцев
- Название:В ожидании Олимпийцев
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Фредерик Пол - В ожидании Олимпийцев краткое содержание
«Это сейчас все кажется совсем простым, но понадобилось какое-то время, прежде чем кто-то додумался, что означают эти первые сигналы Олимпийцев. (Понятное дело, тогда еще Олимпийцами их не называли. Их и сейчас не называли бы так, если бы какое-то влияние имели священники, до сих пор считающие, что это чуть ли не святотатство. Ну а как, в конце концов, прикажете называть подобных богам существ с неба? Название принялось сразу же, а священникам оставалось только согласиться.) Не стану скрывать, что первым, кто расшифровал эти сигналы и приготовил ответ, был мой добрый приятель Флавий Сэмюэлус бен Сэмюэлус. Этот ответ мы и послали — тот самый ответ, что через четыре года проинформировал посылавших сигнал Олимпийцев, что их услыхали.»
В ожидании Олимпийцев - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Существует, например, такая иудейская традиция, чтобы женщина до свадьбы оставалась девственницей.
Моя рука улетучилась сама, без всякого приказа с моей стороны.
— Да?
— Раввинские книги лишь уточняют все эти дела. Говорят, что в течение первого часа каждой ночи на страже у двери комнаты незамужней женщины должен стоять сам хозяин дома, но если его нет в живых, это делает самый доверенный невольник.
— Понятно, — сказал я. — Так у тебя до сих пор еще не было мужчины, правда?
— Еще нет, — ответила Рахиль и снова взялась за еду.
Я тоже не был еще женат, хотя, говоря честно, и девочкой меня не назовешь. Но дело было в том, что жизнь автора научных романов трудно считать финансово стабильной; опять же, я еще не нашел женщину, с которой хотел бы связать жизнь... Если цитировать Рахиль, я считал, что «еще нет».
Я пытался не думать об этом. Ясно было одно, если раньше моя финансовая ситуация была деликатная, то теперь она превратилась в трагическую.
На следующее утро я размышлял о том, чем заняться в течение всего дня, но решение за меня приняла Рахиль. Она ожидала в атриуме.
— Садись рядом, Юл, — сказала она, указывая на лавку. — Я долго не могла заснуть, размышляла, и думаю, что у меня для тебя кое-что имеется. Представим, что этого Иешуа все-таки казнили...
Не такого приветствия я ожидал, ни на мгновение все темы вчерашнего разговора не напоминали мне о себе этим утром. Но я с удовольствием сел рядом с девушкой в прелестном садике, под смягченными защитой лучами утреннего солнца.
— Так что? — сказал я не совсем внимая ее словам и целуя руку Рахили в знак приветствия. Руку она отняла не сразу.
— Эта идея дает парочку интересных возможностей развития действия. Понимаешь, Иешуа становится мучеником. Я могу хорошо представить, что в таких обстоятельствах христиане создали бы гораздо более сильное движение. Оно даже могло иметь существенное значение. В те времена в Иудее постоянно царило замешательство — время от времени появлялись пророчества и слухи о мессиях, о каких-то изменениях в обществе. Христиане могли бы даже стать самой важной силой в Иудее и захватить там власть.
Я попытался быть тактичным.
— Не удивляюсь, что ты так гордишься предками, Рахиль. Но, по сути, какая в том разница? — По-видимому, такта все же было маловато. Она повернулась ко мне, и я заметил, как ее брови начали сурово морщиться. Тогда я стал думать быстрее и обратился к защитной тактике: — А с другой стороны, почему бы не предположить, что его теория вышла за границы Иудеи?
Морщинка все же появилась, но выражая, скорее, удивление, а не гнев.
— Как это понять: за границы Иудеи?
— Ну, представим, что эта иудейско-христианская... как ее назвать? Философия? Религия?
— Мне кажется, что это, понемногу, и то, и другое.
— Значит, религиозная философия. Допустим, что она распространилась по всему миру, а не только в Иудее. Вот это могло бы стать интересным.
— Так ведь ничего подобного не произо...
— Рахиль, Рахиль, — нежно сказал я, ложа палец ей на губы. — Мы же говорим о том, что было бы, если бы... Помнишь? Каждый автор научных романов имеет право на свою большую ложь. Скажем так: это мой обман, моя ложь. Допустим, этот христиано-иудаизм стал мировой религией. Ей поддался даже Рим. Возможно даже, что Город станет местом для... ну, как его... синедриона христиано-иудеев. И что тогда произойдет?
— А уж это ты мне скажи, — ответила она, наполовину подозрительно, наполовину с интересом.
— Нууу, тогда... — начал я, напрягая воображение опытного автора научных романов. — Тогда может возникнуть ситуация, которую ты описывала, рассказывая о древней истории Иудеи. Возможно, что весь мир разделился бы на секты и направления, сражающиеся друг с другом.
— В войнах? — недоверчиво спросила она.
— В больших войнах. А почему бы и нет? Ведь нечто подобное уже было в Иудее, правда? И сражения продолжались бы все время, вплоть до наших дней. Ведь, в конце концов, это Пакс Романум удерживает весь мир в единстве уже более двух тысяч лет. А без этого... без этого... — продолжал я все быстрее, делая в памяти заметки того, о чем говорю, — все племена Европы превратились бы в независимые города-государства. Как греческие, только крупнее. И сильнее. И они бы дрались: франки против виков с севера, против бельгов, против кельтов...
Рахиль покачала головой.
— Люди не были бы настолько глупыми, — заметила она.
— Откуда ты знаешь? Так или иначе, это всего лишь научный роман, дорогая. — Тут я не замолчал, чтобы поглядеть, как она отреагирует на это «дорогая». Я упрямо шел дальше, оценив и ее замечание: — Люди будут такими глупыми, какими я их придумаю... до тех пор, пока читатели сами будут принимать это условие. Но ты еще не услыхала от меня самого интересного. Скажем так, эти иудейские христиане будут очень серьезно относиться к своей религии. Они ничего не станут делать без воли своего бога. Сказанное Яхве и сейчас является законом, что бы не произошло. Ты понимаешь? Это значит, что их совершенно не интересовали бы, к примеру, научные открытия.
— Тут ты пересолил! — внезапно обидевшись, перебила она меня. — Или ты считаешь, что мы, иудеи, не интересуемся наукой? Я? Или дядя Сэм? А ведь мы наверняка иудеи!
— Так ведь не христиане, дорогая моя. А это огромная разница! Почему? А потому, что я так решил. Это мой роман! Так, минуточку... — прервался я, чтобы немного подумать. — Ладно, представим, что христиане вступают в долгий период интеллектуального застоя, и вот тогда... — Я замолчал, но вовсе не из-за того, что не знал, о чем говорить дальше, а ради усиления эффекта. — И вот тогда появляются Олимпийцы!
Она поглядела на меня, ничего не понимая.
— И что, — без всякого энтузиазма попросила она продолжать.
— Ты что, не понимаешь? И вот тогда, весь этот христианский мир, погруженный в темноту, без самолетов, без радио, даже без типографского пресса или судна на воздушной подушке — внезапно встречается с представителями сверхтехнической цивилизации из Космоса! — Рахиль все так же морщила лоб, забыв о еде и пытаясь догадаться, к чему же я веду. — Это будет чудовищный культурный шок, — объяснил я. — И не только для Землян. Возможно, что Олимпийцы прилетели, чтобы приглядеться к нам. Но когда они увидят, какие мы технически отсталые, разделенные на воюющие друг с другом народы, то... что они сделают? Понятное дело, сами уберутся подальше, а нас оставят самим себе! И это уже конец книжки.
Рахиль надула губы.
— Может быть, и сейчас произошло нечто подобное, — осторожно сказала она.
— Но уж наверняка не по этой причине. Мы же не говорим о нашем мире. Мы рассуждаем о мире выдуманном.
— Все-таки фантазия тебя чуточку понесла, — заметила Рахиль.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: