Энн Райс - Лэшер [litres]

Приняв это важное решение, я позвал Лэшера, хотя понятия не имел, где он в тот момент обретался, какое расстояние нас разделяло и достигнет ли его слуха мой зов.

Однако уже через несколько секунд Лэшер материализовался возле овального зеркала, стоявшего в углу спальни. И я впервые увидел его отражение! Как ни странно, я даже не задумывался о том, способен ли Лэшер отражаться в зеркале. Вскоре он растворился в воздухе. Тем не менее я успел разглядеть его насмешливую улыбку. Одет он был в точности как я – это тоже не ускользнуло от моего внимания.

– Ты ведь хочешь обрести плоть? – вопросил я. – Так почему бы тебе не взять мою? Почему бы тебе не смотреть на мир моими глазами? Войди в меня и владей моим телом. Я обещаю впустить тебя без всякого сопротивления и подчинить свое тело твоим желаниям. Ты будешь жить в моей плоти, пока у тебя хватит на это силы.

– Ты действительно готов так поступить?

– Конечно. Я уверен, мои предки уже предоставляли свою плоть в твое распоряжение. Наверняка Дебора или Шарлотта делали это.

– Не смей насмехаться надо мной, Джулиен, – сказал Лэшер, и от беззвучного его голоса повеяло ледяным холодом. – Ты прекрасно знаешь, что женское тело не подходит для моих целей.

– Тело есть тело, – пожал я плечами.

– Но я не женщина, – отрезал он.

– Что ж, теперь у тебя есть возможность воспользоваться телом мужчины. Мое предложение отнюдь не шутка. Возможно, именно таков уготованный мне удел. Войди в меня, Лэшер. Я готов принять тебя. Не зря же мы были с тобой так близки в течение многих лет.

– Не смей насмехаться надо мной, Джулиен, – повторил Лэшер. – Мы занимались с тобой любовью – да, не стану отрицать. Но это часто бывает между мужчинами.

В ответ я лишь улыбнулся и не проронил ни слова. Но столь откровенное проявление мужской гордости удивило и позабавило меня. Как я уже говорил, в характере призрака было немало детского, и сейчас я вновь получил подтверждение этому. В душе моей вновь всколыхнулась сильнейшая ненависть к нему, однако я счел за благо упрятать эти мысли в самые дальние тайники своего разума. Лучше было вспоминать об упоительных мгновениях близости с Лэшером, о его невыразимо нежных поцелуях и объятиях.

– Ты сможешь наградить меня, после того как воспользуешься моим телом, – сказал я. – Ты всегда знал, как меня наградить.

– Тебе трудно будет это вынести.

– Ради тебя я готов на все. Ты так много для меня сделал.

– Да, согласен. А теперь ты меня боишься.

– Возможно. Я хочу жить. Наблюдать, как растет Мэри-Бет. Учить ее тому, что знаю сам. Ведь она моя дочь…

Лэшер молчал, и ожидание показалось мне вечностью.

– Ты предлагаешь мне войти в тебя… – раздался наконец его беззвучный голос.

– Да. Войди в меня. Я готов.

– И ты не будешь этому противиться? Ведь ты обладаешь немалой силой.

– Я целиком и полностью подчинюсь твоей воле. Даю слово джентльмена, – усмехнулся я.

– О, ты так не похож на женщин.

– Вот как? И в чем же разница? – не удержался я от вопроса.

– Ты никогда не любил меня так, как они.

– Гмм, в этом смысле я, наверное, действительно несколько отличаюсь от них, – признал я. – Но, поверь, мы с тобой можем с успехом помогать друг другу в достижении наших целей. И если женщины слишком щепетильны, чтобы говорить о таких вещах в открытую, значит у них есть иные пути и средства добиваться желаемого.

– Смешно.

– Ты сможешь смеяться сколько угодно, когда завладеешь моим телом. Смеяться вслух, по-настоящему. И ты это знаешь.

В комнате, казалось, все замерло в ожидании. Даже шторы не колыхались под дуновением ветра. Дождь более не стучал по крыше. Терраса сияла в лунном свете. Внезапно я ощутил внутри себя какую-то странную пустоту. Все волосы на моем теле встали дыбом, по коже побежали мурашки. Я сел на кровати, стараясь подготовиться к ожидавшему меня испытанию, однако воображение мое было бессильно представить то, что может случиться в ближайшие мгновения. А потом я почувствовал, как Лэшер приблизился ко мне вплотную и словно окутал меня собой – так, будто я стал его частью. Все поплыло у меня перед глазами, и звуки, доносившиеся с улицы, слились в единый монотонный гул.

Я стоял на ногах, более того – я ходил, и в то же время я летел в пропасть. Все происходящее напоминало ночной кошмар, и смутные тени обступали меня все теснее. Потом перед моими глазами вспыхнули звезды, я увидел ярко освещенную улицу, по которой шли люди. Они махали мне руками в знак приветствия, и сквозь неумолчный рев, подобный рокоту океана, я расслышал их голоса:

– Eh bien, Джулиен!

Я знал, что я иду, потому что я должен идти. Но я не ощущал почву под ногами, мне не удавалось сохранить равновесие, я не понимал, где верх, а где низ. Внутри все болезненно сжалось от ужаса. Я подался назад. Я вовсе не хотел сопротивляться. Напротив, чувствуя, что теряю сознание, я отчаянно пытался расслабиться, слиться воедино с поглотившим меня существом.

Сознание постепенно меркло, мысли смешались, и я будто провалился в бездну вечности.

Когда в голове у меня прояснилось, было уже два часа ночи. Я обнаружил, что сижу за маленьким мраморным столиком в кафе на Рю-Дюмейн и курю сигару. По телу моему разливалась боль и свинцовая усталость. Передо мной маячила фигура бармена. И только теперь до слуха моего донесся вопрос, который он, похоже, задавал уже далеко не в первый раз:

– Желаете еще что-нибудь выпить, мсье? А то мы скоро закрываемся.

– Абсент, – еле ворочая языком, выдавил я. Голос мой превратился в невнятный хриплый шепот. Каждая клеточка моего существа нестерпимо болела.

«Ты, проклятый сукин сын, – беззвучно произнес я. – Какого черта ты вытворяешь со мной подобные штуки?»

Но ответа не последовало. Судя по всему, дух тоже потерял слишком много сил и был не в состоянии разговаривать. В течение нескольких часов он владел моим телом – жил, двигался, действовал… Господи! Вся моя одежда в пыли, а сапоги заляпаны грязью. Брюки оказались плохо застегнутыми – их явно снимали. Не иначе как для того, чтобы совокупиться с женщиной. Или с мужчиной? Хотелось бы мне знать, что еще вытворяли мы с духом.

Я взял стакан с абсентом, принесенный барменом, и осушил его в несколько глотков. Моя попытка встать на ноги едва не закончилась падением. Лодыжку пронзила острая боль. Взглянув на свои руки, я заметил, что костяшки пальцев перемазаны кровью. Э-э, да мы, похоже, ввязались в драку, где нам изрядно досталось.

С немалым трудом я добрался до своего дома на Рю-Дюмейн. Мой лакей Кристиан ждал меня. То был чертовски сообразительный малый, цветной, однако с изрядной примесью крови Мэйфейров в жилах. Я не только щедро платил ему, но и позволял порой отпускать довольно язвительные остроты. Первым делом я спросил, готова ли постель, и он, как обычно, ответил вопросом на вопрос: