Энн Райс - Лэшер [litres]

– Нет, простите меня. Я еду к Эрону. – С этими словами Юрий поднялся и, не раздумывая и не оглядываясь, вышел из комнаты. Ему было все равно, как отнесся к его решению Антон.

Окинув долгим прощальным взглядом Обитель, Юрий сел в машину и уехал. По пути в «Хитроу», [24] Аэропорт в окрестностях Лондона. словно назойливая муха, в голове его свербела одна и та же тема. Он видел Эндрю, умирающего в римском отеле. Видел сидящего перед ним за столом Эрона и вновь слышал его слова: «Я твой друг». Видел, как умирала в сербской деревушке его мать.

Нет, никакого внутреннего противоречия Юрий не испытывал.

Он ехал к Эрону. И знал, что делает то, что должен делать.

Когда самолет приземлился в Новом Орлеане, Ларкин, очевидно, спал, поэтому был слегка ошарашен, увидев в смотровое окно аэропорт. Шла высадка пассажиров. Подняв глаза, он обнаружил, что рядом с ним с сияющей улыбкой стоит стюардесса и грациозно держит на руке его плащ. Это обстоятельство его слегка смутило. На какой-то миг у него возникло такое ощущение, какое бывает, когда тебя неожиданно застигают врасплох, но он быстро оправился и через мгновение уже был на ногах.

Голова нещадно болела, к тому же он изрядно проголодался. Едва отойдя ото сна, он вновь ощутил щемящее душу чувство. Открывшаяся ему тайна, связанная с отпрыском Роуан Мэйфейр, навалилась тяжелым бременем. Ни один цивилизованный человек не способен постичь подобные вещи своим рациональным умом. Любопытно, который час? В Новом Орлеане было восемь утра. Значит, у них на побережье только шесть.

Он сразу заметил встречавшего его седовласого человека и, прежде чем тот пожал его руку и назвал свое имя, догадался, что это был Эрон Лайтнер.

– Доктор Ларкин, – начал Лайтнер, – в семье Мэйфейров случилось чрезвычайное происшествие. Поэтому ни Райен, ни Пирс Мэйфейр, к сожалению, не смогли вас встретить. Позвольте мне отвезти вас в отель. Райен свяжется с вами при первой возможности. – Ларкин сразу отметил тот самый британский лоск, который вызвал его восхищение во время телефонного разговора.

– Рад вас видеть, мистер Лайтнер, но должен заметить, что мне довелось столкнуться с одним из ваших коллег в Сан-Франциско. И надо сказать, эта встреча не доставила мне удовольствия.

Лайтнер был искренне удивлен. На мгновение лицо его помрачнело, казалось, он ушел в себя, в какие-то свои мысли. Они вместе прошли в вестибюль.

– Любопытно, кто бы это мог быть, – риторически произнес он с нескрываемым беспокойством. Вид у него был усталый, как будто он не спал всю ночь.

Ларкин уже чувствовал себя лучше. Головная боль отступала, и он начал мечтать о кофе со сладкими пончиками и об обеде во «Дворце командора». К тому же неплохо было бы после обеда немного вздремнуть. Но потом он вспомнил об образцах. Вспомнил о Роуан. И тревожное возбуждение, сопровождаемое неприятным предчувствием чего-то нехорошего и непредсказуемого, вновь охватило его.

– Ваш отель находится всего в нескольких кварталах от «Дворца командора», – спокойно сообщил Лайтнер. – Мы отвезем вас туда вечером. Возможно, удастся уговорить Майкла, чтобы он сопроводил вас. Видите ли, случилось нечто из ряда вон выходящее. Это имеет прямое отношение к семье Райена. В противном случае он бы сам вас встретил. Скажите, этот мой коллега. Как он себя вел? Вы можете рассказать, что произошло? У вас есть багаж?

– Нет, только маленький чемоданчик. Он был со мной в салоне.

Как большинство хирургов, Ларкин привык вставать довольно рано. В Сан-Франциско он сейчас уже находился бы в своем кабинете. С каждой минутой он чувствовал себя все лучше и лучше.

Они направились к яркому солнечному свету, туда, где за стеклянными дверями стояли обыкновенные такси и лимузины. На улице было не слишком холодно. Во всяком случае, такого жгучего мороза, как в Сан-Франциско, не ощущалось. Но если говорить о значительном различии, то здесь был совершенно другой свет. Его было очень много. И воздух вокруг казался бездыханным. Сущее очарование!

– Ваш коллега представился как Эрик Столов. Он хотел узнать, где находятся образцы, – пояснил Ларкин.

– Да ну? – недовольно проговорил Лайтнер.

Он сделал жест рукой, и к ним подкатил один из многочисленных лимузинов, огромный серый «линкольн» с затемненными окнами. Не дожидаясь, пока подойдет водитель, Лайтнер сам открыл дверь.

Ларкин с удовольствием забрался в обитый серым бархатом салон и вольготно откинулся на спинку сиденья. В нос ему слегка ударил сигаретный дым, въевшийся в обивку, но зато большое внутреннее пространство позволило комфортно вытянуть ноги. Лайтнер сел с ним рядом, и машина тут же тронулась. Они оказались в царстве полумрака, отделенного от яркого утра и остального мира автомобилей затемненными стеклами окон.

Комфортабельный автомобиль двигался с большой скоростью.

– Что еще сказал вам Эрик? – спросил Лайтнер с нарочитым равнодушием, которое тем не менее не обмануло Ларкина.

– Он преградил мне путь, требуя сообщить, где находятся образцы. Держался довольно грубо. Грубо и агрессивно. Не могу даже этого вам передать. Мне показалось, что он пытался меня запугать.

– Но вы, полагаю, не удовлетворили его любопытство, – убежденным, но мягким тоном осведомился Лайтнер, глядя в темное окно.

Они ехали по скоростной трассе, то и дело перестраиваясь на свободное место в потоке машин. Местность за окном выглядела довольно обыкновенно: приземистые пригородные домики с ярко светящимися вывесками на них, пустыри с некошеной травой, мотели.

– Разумеется, нет. Я ничего ему не сказал, – ответил Ларкин. – Мне его выходка не понравилась. Кажется, я говорил вам, что Роуан Мэйфейр просила меня соблюдать конфиденциальность. Я приехал сюда, потому что вы изъявили желание предоставить мне некоторую информацию. Кроме того, меня попросила об этом семья. Я не намерен передавать эти образцы кому бы то ни было. Более того, я даже не уверен, что смогу получить их обратно от тех людей, у которых они находятся в данный момент. Видите ли, Роуан поставила мне одно условие. Она просила, чтобы образцы были протестированы тайно и в определенном месте.

– В Институте Кеплингера, – спокойно и вежливо произнес Лайтнер, как будто прочитал это у Ларкина на лбу. Между тем бесцветные глаза Эрона оставались совершенно спокойными. – Митчелл Фланаган – гений в области генетики. Он работал с Роуан до тех пор, пока она не решила оставить исследования.

Ларкин ничего не ответил. Машина, казалось, беззвучно парила над трассой. Чем дальше они ехали, тем чаще стояли по обочинам дома и тем более запущенными выглядели пустыри.

– Если вы сами все знаете, тогда почему этот парень в аэропорту меня расспрашивал? – поинтересовался Ларкин. – Почему, преградив мне дорогу, он пытался получить ответы на эти вопросы? Кстати сказать, а откуда вам это стало известно? Кто вы? Это мне тоже очень хотелось бы знать.