Эмили Джонстон - Веретено

Маленькая Роза стояла посреди пустыря, который раньше явно был главной площадью деревни. Там высились останки прогнившей платформы, а у окружавших площадь домов были каменные фундаменты и подвалы, из тех, где торговцы хранят товар.

– Это все моя вина, – сказала она. – Во всем всегда виновата я.

– Но теперь вы стараетесь все исправить, принцесса, – напомнил я. – А мы – помочь вам в этом.

– Это тянется уже столько лет, Йашаа, – сказала она. – Так много людей страдали и умерли.

– Они не винят вас, – возразил я.

– Но ты же винил, – обвинение прозвучало тихо, но задело меня, поскольку было справедливым. Будь на ее месте Арва, я бы приобнял ее за плечи. Но то была Маленькая Роза.

– Вы, наверное, не помните, но на ваш день рождения я заболел, – сказал я. – У меня была овечья оспа, так что мне надо было держаться подальше от вас с Тариком, потому что вы ей еще не переболели.

– Большинство детских воспоминаний основаны на чужих рассказах, – заметила она. – Никто никогда не хотел рассказывать мне про тот вечер, но я их заставляла. Тебя я заставлять не хочу, но если ты все равно собираешься рассказать, я послушаю.

– Праздник был великолепный, – начал я. – Самый чудесный вечер, который мне так и не довелось увидеть. Мне не разрешили зайти в зал даже до прихода гостей. Но когда все наполнилось светом и музыкой… До того, как явилась демон… Принцесса, я представлял себе тот вечер многие годы.

– Это счастливое воспоминание? – спросила она.

Я услышал, как сзади нас на площадь вышли Сауд и Тарик. Я ждал, что они подойдут к нам, но Сауд взял Тарика за плечо и повел в очередной заброшенный дом. На мгновение я заинтересовался, что же он мог там увидеть.

– Нет, – ответил я. – Оно было окутано гневом. Я злился с тех самых пор, как начал себе представлять это праздник, лежа в постели и едва слыша доносящуюся из зала музыку. Это была настоящая пытка, принцесса, – быть так близко и все пропустить. Ваша мать передала мне тарелку угощений, которую сама собрала, но я едва попробовал их – так сильно я злился на свое положение.

– Дети бывают жестоки, – заметила она. Она отвернулась от прогнившей платформы и улыбнулась мне. – Что же заставило тебя сменить гнев на милость?

– Вы, – просто ответил я. – Я так долго нес в себе этот гнев. Каждый раз, как мама пыталась мне рассказать, что она видела тем вечером в Большом зале, я извращал ее слова под влиянием своего гнева и винил во всем вас. Я думал, вы себялюбивая и избалованная. Думал, что любовь моей матери к вашей семье погубила ее, что ваши родители – ужасные правители, которые пожертвовали благополучием своих подданных ради вашей безопасности.

– Но потом я залез в башню, – продолжал я. – И увидел там вас. И тогда я все понял.

– Что ты понял? – она сделала шаг в мою сторону и, казалось, собиралась сделать еще один.

– Что вы не просто Маленькая Роза, – сказал я. – Не просто какой-то чужой человек, на которого мне наплевать, и никогда им не будете. Я понял, что вы – моя принцесса, и даже если при вашем дворе не будет места пряхам, я все равно буду его частью.

Она замерла, так и не сделав следующий шаг, и как будто замкнулась в себе.

– Я ни за что бы не стала удерживать тебя там, где ты не сможешь прясть, – сказала она так тихо, что мне пришлось податься вперед, чтобы расслышать.

– Наверное, именно поэтому я и хочу остаться, – сказал я.

Раньше она хотела от меня чего-то другого, я был в этом уверен, и столь же уверен, что я так ей этого и не дал. Но не успел я задать вопрос, как на площадь выбежала Арва – беззаботная, как всегда.

– Колодец не испорчен! – объявила она. – И даже не очень зарос, в отличие от большинства домов.

Сауд и Тарик вышли из стоявшего позади нас дома с пустыми руками, и мы пошли за Арвой к колодцу. Сауд нагнал меня. Я знал, что он услышал все, что я только что сказал Маленькой Розе. Я дал обещания им обоим, и это было глупо с моей стороны. Сауд не стал меня упрекать, и я вздохнул с облегчением, потому что пока не придумал, как оправдаться.

Колодец был в отличном состоянии. Время почти не тронуло его. Даже веревка и ведро были на месте. Лишь небольшая трещина в строительном растворе между камней крышки выдавала его возраст.

– Погодите, – одновременно выпалили мы с Маленькой Розой. Она повернулась ко мне, будто разговора на площади не было, и я понял, что мы думаем об одном и том же.

– Тут то же ощущение, что в гномьем огороде, – объяснила Арве Маленькая Роза. – Здесь живут волшебные существа.

– Прислушайтесь, – сказал Тарик, и мы услышали.

Дома были похожи на глиняные хижины. Вокруг окон, возможно, были гвозди, закреплявшие ставни, но это было роскошью. А значит, когда обрушились стены, между деревяшками образовались прослойки перегноя. Летнее солнце светило жарко, а остатки стен давали укрытие от ветра, делая это место пригодным для пчел.

Услышав их жужжание, я подивился, как не заметил его раньше. Они, должно быть, жили в каждой стене и сейчас как раз возвращались в свои ульи перед наступлением ночи. Их тут, наверное, сотни, если не тысячи, а где так много пчел, есть и…

– Феи! – выдохнул Тарик.

– Надо идти, – сказал Сауд. Мы все с протестующим видом повернулись к нему. – Недалеко, – уточнил он. – Только до окраины деревни. Разобьем там лагерь и подумаем, как починить крышку колодца. Утром займемся ремонтом, а если феи покажутся нам, расспросим их.

Мы отправились в западную часть деревни и нашли место для палаток. Мы с Тариком быстро установили их, а Арва, не дожидаясь напоминания, отправилась копать выгребную яму.

– Йашаа, – позвал меня Сауд. – Пойдем поищем, где они добывали глину.

Я пошел за ним, и еще до того, как совсем стемнело, мы нашли приличного размера пруд. Он был неглубокий и располагался на тропинке, которая некогда была хорошо протоптана, и мы догадались, что там селяне добывали и тростник, и глину для своих мазанок. Было слишком темно, чтобы собрать много материала, но по крайней мере мы выяснили, где его искать, и взяли с собой немного глины в моей кружке.

Когда мы вернулись, я протянул кружку Тарику, и он потер глину между пальцев.

– Должна сгодиться, – сказал он. – Нужно будет, чтобы она подсохла пару дней на солнце, но сейчас еще достаточно тепло. Сверху покроем тростником. Крышка выйдет не такая крепкая, как из камня, но сойдет, да и феям будет легче за ней ухаживать.

– Тростник ведь будет мокрый, – вставила Маленькая Роза. – Он не сгниет?

– Можем нарвать тростник у самого края пруда, – сказал я, – где солнце высушило дно. Крышка будет не идеальная, но лучше той дырявой, которая может обрушиться в любой момент.

Арва передала нам миски с ужином. Это были остатки еды из гномьего сада. После этого придется снова перейти на вику.