Максим Пэйн - Соль

Анна влезла на качели и начала в них раскачиваться, напевая какую-то песенку.

-На этих качелях, я помню, мы постоянно катались вместе с Катей после уроков, – она заливисто засмеялась, спрыгивая с них. – К ним всегда выстраивалась гигантская очередь, а мы успевали покататься первыми, потому что умудрялись сбежать с последнего урока на десять минут раньше.

-Хитрые вы, – я улыбнулся, наблюдая за тем, как Анна уже бежит по направлению к школе, искренне радуясь каждой минуте, проведенной в этом унылом месте.

Пока она ностальгировала по давно ушедшему детству, я, не теряя времени, выбрал ближайший турник и решил немного поразмяться. Схватившись за перекладину, я начал подтягиваться, осматривая фасад школы. Черные пропасти окон зияли на нем, навевая бесконечную грусть и печаль. Кое-где обвалившаяся серая штукатурка обнажала полуразрушенную кирпичную кладку стен и вмурованные в цемент куски арматуры. Мне вдруг захотелось сфотографировать это удручающего вида здание, и, доделав упражнения, я спустился вниз. Что-то странное, лежащее в траве, привлекло мое внимание. Подойдя поближе, я увидел черный длинный объект, воткнутый в землю. Точно такой же торчал поодаль; еще один был прямо за мной. Я был уверен, что их не было, как только мы пришли. Решив рассмотреть странный предмет, я вытащил один из них из земли и, приблизив, узнал свечу со склада. На миг меня охватила паника. Рой мыслей мигом закружился в голове.

“Как они здесь оказались?” – я недоуменно разглядывал воткнутые вокруг турника черные свечи. – Сдается мне, кто-то явно следил за нами на кладбище и теперь разыгрывает меня, – я огляделся кругом в надежде уличить подлеца, возможно, затаившегося в кустах и смеющегося надо мной, но вокруг не было ни души.

Все еще озираясь, я пытался вспомнить, может, они уже были тут, когда мы пришли, ведь я особо не вглядывался в землю.

-Возможно, кто-то утащил их со склада и принес сюда, для чего-то вбив в землю, – я поразился нелепости своих суждений.

–Хотя, может, они и вовсе не со склада. Надо проверить.

В мою душу закралась тревога. Схватив рюкзак с фотокамерой, я побежал к Анне и предложил пойти домой. Проводив ее до дома, я наврал, что забыл фотоаппарат на школьной скамейке, и побежал на кладбище. Солнце повисло над головой и палило нещадно, щедро возвращая земле тепло за все пасмурные дни.

Промчавшись через ворота, я залетел внутрь каменного строения и обнаружил нетронутые свечи, лежащие в углу. “Вероятно, это было что-то другое,”– я вздохнул с облегчением, стараясь успокоиться и восстановить дыхание. Утерев пот со лба, я прислонился к столику и, тяжело дыша, запрокинул голову. Холодные стены помещения дышали въедливым запахом сырости и плесени. Поток дневного света беспрепятственно врывался в помещение с дверного проема, ясно вырисовывая на полу следы моей обуви с выгравированной эмблемой. Я отстраненно глядел на мелкие частички пыли, рассеянно кружащиеся в струящемся луче света и медленно оседающие на грязный пол, когда мой взгляд неожиданно зацепился за что-то поистине дикое. Не веря своим глазам, я присел и опустился на колени, рассматривая четко очерченные следы копыт. Следы, определенно, принадлежали крупному рогатому скоту, и по их числу следовало, что животное проделало не один круг, видимо, в поисках выхода.

“Ладно, – я предположил, пытаясь рассуждать трезво. – Положим, что корова оторвалась от пасущегося стада и забрела на кладбище. Все может случиться. Остается загадкой, как она изловчились пробраться внутрь, а затем выйти через столь узкий проход” – озадаченно размышлял я, снова и снова рассматривая следы.

Снаружи послышался тихий стук. Я насторожился, прислушиваясь. Стук становился все громче и громче, и я распознал топот копыт.

“Ага, попалась! – я оживился, догадываясь, что поблизости та самая корова. – Сейчас увидим, что ты за зверь такой! – я затаился, заслышав тихий скрежет у двери и хриплое дыхание животного.

–Давай же, заходи! – я подготовил камеру в надежде заснять важный момент. – Это же будет событие.

Ничего не происходило. Я отчетливо слышал хрип чуть ли не за моей спиной, но дверь не шевелилась. Потеряв терпение, я резко отворил дверь и обомлел, не обнаружив животного.

-Не могла же она испариться? – я воскликнул, осматриваясь кругом. – Ведь она только что здесь стояла!

В доказательство моей правоты, я нашел свежие следы копыт поодаль, ведущие в чащу леса. Не раздумывая, я ринулся туда и проследил их до заднего полуобвалившегося забора кладбища. Здесь следы обрывались. Тут уж я засомневался в реальности происходящего. Сквозь прутья арматуры в глубине оврага белела полупрозрачная дымка, окутавшая легкой пеленой кустарники. Никакой коровы там и в помине не было. Да, право не могла же она перескочить через забор? Несуразица какая-то! Я прильнул к забору, опершись о него руками, все еще высматривая корову, когда Анна позвонила узнать, где я так долго мотаюсь. Бросив последний взгляд на овраг, я побрел обратно домой, попутно внушая себе, что, видимо, испытал странные галлюцинации.

Мне было даже не с кем обсудить странности, происходящие со мной. Анну я заведомо не хотел пугать своими бреднями, а, соврав Александру единожды, я тонул в пучине своей лжи, не имея возможности спросить у него совета.

Смеркалось. Я вернулся домой в седьмом часу вечера, уставший и грязный: дорожная пыль облепила лицо и набилась в волосы и одежду.

-Ну, где ты так долго пропадал? – Анна крикнула с крыльца, завидев меня у калитки. – Я волновалась.

-Пофотографировал немного, – я бросил устало, медленно поднимаясь по деревянным ступеням на крыльцо. – Голоден как волк.

Анна и Дарья подогрели мне остатки ужина и составили мне компанию, попивая чай за столом. Ужиная жареной картошкой, я думал о прошедшем дне, о странных обстоятельствах, не поддающихся объяснению, как в комнату с криками вбежали запыхавшиеся Соня и Артем.

-Бабушка! Там кто-то стоит на картофельном поле. Может, хочет украсть нашу картошку!

Александр выбежал на крики из соседней комнаты. “Вы почему еще не в постели? – он прикрикнул на детей. – Во дворе темень, а они играют!”

-Нам бабушка разрешила!

-Мама, я же просил не разрешать им выходить во двор после семи, а сейчас уже половина девятого.

-Ты не сердись, а иди глянь, что там с картошкой?

Александр схватил со стены гладкоствольное охотничье ружье и, прихватив с собой пули, глянул на меня: “Составишь компанию?”

Помешкав, я встал из-за стола и вышел с ним во двор, захватив фонарь. Свежий влажный воздух окатил прохладной волной. Быстрокрылые стрижи еще резвились в небе, а на горизонте догорал багряно-красный закат. Обойдя дом, мы вышли на картофельную посадку, огороженную невысоким заборчиком со спирально скрученной колючей проволокой поверх него. За забором на фоне серых стволов и резных крон деревьев вырисовывалась старая водонапорная башня. Александр с ружьем наперевес тихо ступил на дорожку, проложенную между кустами картошки, и медленно пошел вперед. С востока тянулись темные облака, постепенно затягивая небо покрывалом ночи. Александр прошелся по посадке, проверяя каждый ряд, надеясь обнаружить вора, распластавшегося на земле. Тем временем, я на всякий случай осмотрел загон и курятник. Мало ли, вдруг вор решил там переждать. Но я зря переживал, все было чисто. Вернувшись на посадку, я обнаружил Александра сидящим на деревянной скамье.