Джо Хилл - Страна Рождества

— Что на этот раз на другом конце моста?

— Пара мертвецов.

— З-з-за тобой по нем-м-му кто-нибудь последует?

— Не думаю. Меня там ищет полиция, но мост исчезнет, прежде чем они его найдут.

— П-п-пх-полицейские были и здесь.

— Меня разыскивали?

— Не знаю! Мх-мм- мммм ожет быть! Я воз-з-звращалась из аптеки и увидела, что они п-п-припарковались у ф-ф-ф-фасада. Так что я отчалила. Иногда я останавливаюсь з-з-зздесь, а иногда — в других мм- мммм местах.

— Где? Кажется, когда мы встретились в первый раз, ты говорила, что живешь с родственниками… с дядей, что ли?

Мэгги помотала головой:

— Его б-б-больше нет. И всего п-пх-парка трейлеров нет. Смыло.

Две женщины заковыляли к задней двери.

— Они, наверное, искали тебя, потому что я тебе звонила. Они могут отслеживать твой мобильник.

— Я так и п-пх-подумала. Выб-б-бросила его после того, как ты п-пх-позвонила. Я знала, что тебе не п-пх-понадобится звонить мне снова, чтобы мм- мммм меня найти. Не б-б-беспокойся!

На желтой ленте, шедшей через ржавую железную дверь, было написано: ОПАСНО. Лист бумаги, засунутый в прозрачный пластиковый пакет и прикрепленный в двери, определял строение как ненадежное. Дверь была не заперта, но придерживалась куском бетона. Мэгги поднырнула под ленту и толкнула дверь внутрь. Вик последовала за ней в темноту и разорение.

Здесь когда-то было огромное, похожее на пещеру хранилище, благоухавшее десятками тысяч книг, тихо старившихся в темноте. Полки еще оставались, хотя ряды их были опрокинуты, как железные костяшки домино высотой в двенадцать футов. Большинство книг исчезло, хотя некоторые лежали в разбросанных тут и там гниющих кучах, вонявших плесенью и разложением.

— В 2008 году б-б-б-было сильное наводнение, и ст-ст-ст-стены до сих пор влажные.

Проведя рукой по холодному, сырому бетону, Вик обнаружила, что это правда.

Мэгги поддерживала ее, пока они осторожно пробирались через обломки. Вик задела ногой кучу ржавых банок из-под пива. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что стены изукрашены граффити, обычным ассортиментом из шестифутовых пенисов и сисек с пропорциями суповых тарелок. Но было еще и огромное воззвание, написанное красной краской с потеками:

ПЫЖАЛУСТА НЕ ШУМИТИ В БЛЯОТЕКЕ ЛЮДИ ПЫТАЮТЦА УЛИТЕТЬ!

— Мне очень жаль, Мэгги, — сказала Вик. — Ты, я знаю, очень любила эту библиотеку. Кто-нибудь хоть как-то помогает? Книги перевезли на новое место?

— Еще бы, — сказала Мэгги.

— Неподалеку?

— Довольно б-б-близко. Городская свалка находится всего в м-м-мм-миле вниз по реке.

— Неужели никто ничего не может сделать для этого старинного здания? — сказала Вик. — Сколько ему? Сто лет? Оно должно быть исторической достопримечательностью.

— Здесь ты права, — сказала Мэгги, и какое-то время в ее голосе не слышалось ни малейших следов заикания. — Это история, детка.

Вик мельком увидела во мраке выражение ее лица. Это была правда: боль действительно помогала Мэгги избавляться от заикания.

Кабинет Мэгги Ли позади аквариума оставался на месте… если можно так выразиться. Аквариум был пуст, грязные фишки «Эрудита» валялись кучей на дне, мутные стеклянные стенки открывали вид на то, что когда-то было детской библиотекой. На месте оставался и стол Мэгги, серый с красноватым оттенком, хотя его поверхность была изрезана и поцарапана, а на одном из его боков кто-то изобразил аэрозольной краской зияющую красную вульву. Незажженная свеча склонялась над лужицей фиолетового воска. Пресс-папье Мэгги — пистолет Чехова, и Вик, да, теперь поняла эту шутку — удерживало ту страницу, до которой она дошла в книге в твердом переплете, которую сейчас читала, — это были «Вымыслы» Борхеса. Имелся твидовый диван, которого Вик не помнила. Он был куплен на дворовой распродаже, кое-какие прорези в нем были заклеены липкой лентой, а кое-какие дыры не залатаны вовсе, но он, по крайней мере, не был влажным, не вонял плесенью.

— Что случилось с твоим кои? — спросила Вик.

— Точно не знаю. Думаю, кто-нибудь его с-с-съел, — сказала Мэгги. — Надеюсь, он с-с-составил кому-то хорошую трапезу. Никто не долж-ж-жен голодать.

На полу валялись шприцы и резиновые трубки. Вик постаралась не наступить на какую-нибудь иголку, пока шла к дивану и опускалась на него.

— Это не м-м-м-мое, — сказала Мэгги, кивая на шприцы, и прошла к метле, стоявшей в углу, где когда-то была вешалка для шляп. Метла теперь сама раздвоилась вверху, как вешалка для шляп, и на ней висела грязная старая федора Мэгги. — Я не кололась с-с-с-с прошлого года. С-с-с-слишком дорого. Не знаю, как каждый мог бы позволить себе улетать при такой экономике.

Мэгги водрузила шляпу на свои волосы цвета шербета с достоинством и заботой пьяного денди, готовящего качнуться из абсентного зальца в дождливую парижскую ночь. Взяла метлу и стала подметать пол. Шприцы стеклянно постукивали по цементу.

— Могу перевязать тебе ногу и дать тебе окси, — сказала Мэгги.

— Окси?

— Оксиконтин. Гораздо дешевле героина.

Она наклонилась к столу, нашла ключ, отперла нижний ящик. Запустила в него руку и вытащила оранжевый пузырек с таблетками, пачку сигарет и гниющий фиолетовый мешочек «Эрудита».

— Трезвость даже дешевле, чем оксиконтин, — сказала Вик. — Поверь мне.

— Я принимаю его только при необходимости, — сказала Мэгги, пожав плечами. Сунув сигарету в уголок рта, она зажгла спичку о ноготь большого пальца: хороший трюк.

— При какой необходимости?

— Это обезболивающее. Я принимаю его, чтобы избавиться от боли. — Она втянула дым, положила спички. — Вот и все. Что с тобой случилось, Вх-В-В-Вик?

Вик откинулась на диване, положив голову на подлокотник. Она не могла полностью ни согнуть левое колено, ни разогнуть его, едва могла им двигать. Она едва могла смотреть на него: оно было в два раза толще другого колена, являя собой багрово-коричневую карту синяков.

Она начала рассказывать о последних двух дней, стараясь не упустить ничего, что могла вспомнить, перескакивая с одного на другое, предоставляя объяснения, которые казались более запутанными, нежели то, что должны были объяснять. Мэгги не перебивала и ничего не просила растолковывать. Фонтан бил полминуты, потом иссяк. Вик издала резкий, болезненный вздох, когда Мэгги приложила ей к левому колену холодную влажную тряпку и стала осторожно ее там придерживать.

Мэгги открыла пузырек с лекарством и вытряхнула пару маленьких белых таблеток. Ароматный синий дымок струился с кончика ее сигареты, драпируя ее, как призрачный шарф.

— Я не могу это принимать, — сказала Вик.

— Очень даже м-м-можешь. Тебе не п-придется глотать их всухую. У меня есть лимонад. Он немного теплый, но очень вкусный!