Оля Киро - Наследство

Вокруг дома всё также растёт виноградник, есть несколько плодовых деревьев и огородик, в котором давно уже никто ничего не сажал. Решив, что нужно будет ещё раз осмотреть бабушкино наследство уже при свете дня, я достала ключи и отперла входную дверь. Из дома повеяло сыростью и затхлым воздухом. Нужно проветрить. Я зашла внутрь, проводя следом дочку, сказала ей постоять спокойно на одном месте и, освещая себе путь телефоном, попыталась найти выключатель. Свет зажёгся сразу же, что удивило меня, но был таким тусклым из-за многолетнего слоя пыли на лампочке, будто от свечи. Комната в этом доме всегда была только одна, в ней когда-то жила бабушка, а мы с мамой обитали на чердаке, кухня же находилась в пристройке. Я ещё раз осмотрелась, убеждаясь, что за все эти годы тут действительно ничего не изменилось.

Стянув покрывало с бабушкиной лежанки, я вышла на улицу, встряхнула его, и вернулась обратно, расстелив на прежнем месте. Настеньку усадила туда, запретив снимать куртку, а сама поспешила во двор. Помнится, за сараем была поленница, поэтому оставалось молиться, чтобы там ещё что-то осталось, а не было разворовано соседями. Хотя, если учесть, что это вымерший посёлок, мне могло повезти. И правда, часть дров оказалась на месте. На мгновение, мне почудилось, будто что-то прошмыгнуло за спиной, даже холоднее стало. Я обернулась, но ничего не заметила в полумраке. Наверняка, это был просто порыв ветра.

Набрав дров, я вернулась в дом и принялась разводить огонь в печи. До этого мне ещё не приходилось таким заниматься, но в моей голове то и дело всплывали позабытые воспоминания, словно с моим возвращением сюда память начинала проясняться. Пока огонь разгорался, я наблюдала за дочкой: Настенька, вымотанная длительным переездом, свернулась на бабушкином покрывале и тихонько посапывала. Ничего, мы справимся: поживём тут немного, привыкнем, а потом я поеду в ближайшее село и попробую устроиться там на работу в садик, заодно и дочку пристрою. А ведь моя мама когда-то была против того, чтобы я училась в педагогическом, но жизнь иногда складывается таким образом, что не знаешь, какие именно навыки тебе пригодятся.

Погрев немного руки у огня, я решила осмотреть чердак. Лестница находится прямо возле входной двери, так что я осторожно начала подъём, изредка оглядываясь назад. Не знаю, чего тут бояться, но этот страх, что кто-то может навредить твоему ребёнку иррационален. Я поднялась на верхние ступеньки и тихонько толкнула люк в потолке, но он не поддался. Попробовала ещё раз, но его будто чем-то тяжёлым придавило. Этого ещё не хватало… Другого способа попасть туда не было, так что мне пришлось приложить все силы, даже удалось немного приоткрыть его, но едва появилась расщелина, как люк с грохотом опустился обратно, будто кто-то с той стороны ударил по нему. Я вздрогнула и тут же услышала слабый голос Насти:

– Мама?

– Я тут, – мгновенно отозвалась в ответ. – Сиди на месте.

Я снова повернулась к люку. Может, сюда кто-то пробрался? Какой-то бездомный? Не зная, что мне делать, я всё-таки решилась и снова попробовала открыть люк, и он наконец распахнулся, причём сразу и легко, словно и не было до этого никаких проблем. Я нахмурилась, заглянула внутрь – пусто. Наверное, засовы заржавели. Оставив путь на чердак открытым, я спустилась с лестницы.

– Испугалась?

Настя отрицательно покачала головой. Это хорошо. Моя доченька вообще не из пугливых, не то что её мать, взращённая на страшных сказках. Решив, что лучше перестраховаться, я плотно закрыла дверь, оставив ключ в замке, и попыталась открыть окно, но оно, видимо, было заколочено. Ладно, с этим я могу разобраться позже. Я полезла в сумки, оставленные у порога, достала небольшой перекус и предложила дочке. Мне почему-то кусок в горло не лез.

Комната постепенно начала нагреваться: доски наверху заскрипели, от окна через щели повеяло прохладой, затрещало что-то в стенах – дом просыпался после длительного перерыва. Я достала влажные салфетки и начала протирать всё, до чего могла дотянуться. Для первой ночи этого должно быть достаточно, а завтра я планирую сделать генеральную уборку. Закончив с нижней комнатой, я снова поднялась на чердак. Кроме двух кроватей на пружинах, одного массивного шкафа, стула и парочки тумбочек тут ничего не было – всё, как я помню.

Вытерев грязь с мебели, я повернулась к окну, напротив постелей, провела салфеткой по раме и начала осторожно очищать стекло, чтобы впустить немного света. Пыль ушла с первой же попытки, а вот след от чужой ладони нет. Я достала ещё одну салфетку и снова попыталась убрать его, но он не исчезал… И тут я поняла. След остался не с внутренней, а с внешней стороны. Как так-то? Может, бабушка оставила его, когда занималась уборкой? Но ведь это окно не открывается… Я выглянула на улицу, но дерево перед домом недостаточно крепкое, чтобы удержать на себе человека, тем более, ветки, которые упираются в окно, слишком тонкие. Это так странно. Надо будет взглянуть ещё раз уже днём.

Я полезла в шкаф, найдя там старые бабушкины одеяла, расстелила их на кроватях, расставила подушки и спустилась за дочкой. Этой ночью придётся спать наверху, совсем, как мы с мамой когда-то. Уложив Настю, я выключила свет на первом этаже и тоже легла в постель. Дом ещё недостаточно прогрелся, поэтому пришлось спать одетой. Я боялась, что привыкшей к централизованному отоплению Настеньке будет холодно, но она уснула практически мгновенно, а вот ко мне сон не шёл. Я смотрела в это окно, наблюдая за тёмным небом с необычно яркой луной и ветками, покачивающимися на ветру, и меня снова одолели воспоминания. В детстве, мне казалось, что это не ветки, а пальцы штриги, которая пытается пробраться внутрь, чтобы украсть меня и выпить моей крови.

Полуведьма-полувампир – да, теперь я отчётливо помнила, кем было это существо из бабушкиной страшной сказки. И всё же, интересно, откуда она взяла эту историю? Старое поколение, выросшее на жутких рассказах, которыми объясняли порой самые обычные явления… Нет, мне этого не понять. Да и вообще, сложно верить во что-то сверхъестественное в век высоких технологий, но мне всё равно почему-то было жутко. Скорее всего, именно из-за воспоминаний о детских сказках. Я твёрдо решила больше не думать об этом, потому что теперь это мой дом, и я сделаю всё возможное, чтобы стереть старое и создать здесь что-то новое, счастливое и доброе. И уж совершенно точно я не буду рассказывать эту историю своей дочке. Поворочавшись ещё немного, я тоже погрузилась в сон.

Я слишком рано проснулась: солнце едва успело показаться на горизонте, и всё вокруг потонуло в плотном тумане. Настенька ещё спала, и я не стала её будить, спустилась тихонько по лестнице, отворила входную дверь и отправилась обследовать сарай. Здесь всё оказалось более запущенным, чем в доме: всюду паутина, пыли немерено, и жуткий холод, даже холоднее, чем на улице. Оставив дверь в пристройку открытой, чтобы проветрить помещение, я заглянула к поленнице, решив, что нужно будет узнать у Мирчи, где тут можно закупить дров, потому что другого способа отапливать дом нет. Того, что осталось, хватит только на несколько дней.

Читать дальше