Дион Форчун - Жрица моря

За нами массивным темным силуэтом вставшего на дыбы зверя высилась гора, густо заросшая плющом. Она возвышалась над окрестными холмами на добрую сотню футов.

Несколько ниже вершины зияла черная пасть пещеры; перед входом в нее был небольшой скальный козырек. Мисс Морган рассказала мне, что рассматривая пещеру через бинокль от подножья, она безошибочно разглядела выдолбленные в теле скалы ступеньки, а также выступы, позволявшие сильному, энергичному, не боявшемуся головокружения человеку спуститься ко входу в пещеру с вершины Белл Хед.

— Более того, — сказала она, — если провести линию вдоль хребта рифа через близлежащие холмы согласно направлению горных пород, то она пройдет как раз над пещерой и упрется в Белл Ноул. Я совершенно уверена, ¦— воодушевленно продолжала она, — что в период летнего солнцестояния любой находящийся в пещере увидит, как солнце подымается над пирамидами на вершине Белл Ноул.

Было очевидно, что, несмотря на все усилия волн изменить береговую линию, скала, являющаяся продолжением уходившего в море горного хребта, простиралась точно с востока на запад. Фактически, Белл Хед, Белл Ноул и горный отрог над Дикфордом представляли собой единый гребень одного и того же длинного выхода скальных пород. Когда Ривер Дик изменила свое русло, она проскочила через единственную расселину в этом громадном хребте, образовавшуюся вследствие разлома, который разорвал горы в глубокой древности по одному Богу известным причинам. Изменив направление, река превратила в болота песчаные дюны к северу от Дикмаута, предоставив топям к югу от Старбера высыхать, превращаясь в те же самые песчаные дюны. Для натуралиста этот уголок страны представлял безусловный интерес. Но наш интерес к нему был далек от натуралистического. Стоя под скальным навесом, я воспользовался открывающимся видом, чтобы пояснить мисс Морган особенности местного ландшафта и значение отдельных его деталей. Я показал ей холмистую цепочку, обозначавшую когда-то существовавшую линию древних причальных стенок у Старбера, — теперь они находились в полумиле от моря, доказывая, что земные породы поднялись. Я обратил ее внимание на русло древнего Дика, на старый бурлацкий путь и на легкое пятнышко дыма, обозначавшее Дикфорд, — там когда-то жестянщики выходили встречать корабли морского народа. Я показал ей также острый скальный выступ на крутом склоне Белл Ноула, который, по моему убеждению, скрывал вход в морскую пещеру, теперь уже заполненную вековыми отложениями.

Направив туда свой бинокль, она внимательно исследовала местность.

— А вам не кажется, — произнесла она, — что берега Дика в его нижнем течении слишком уж прямые и четкие? Я думаю, что высокая трава скрывает каменную кладку. Наверное, мой корабль причаливал именно туда, когда я приплыла к пещере.

Затем она передала мне бинокль и попросила проследить линию берега в направлении Старбера. С этой высоты древнее устье было как на ладони, и в самом конце эстуария виднелась некая скала — несомненно, это был именно тот островок, на котором мне следовало разжечь путеводный огонь, служивший маяком для Жрицы Моря. Мои руки так задрожали, что было невероятно трудно сфокусировать бинокль. Я готов был поклясться, что никогда и не предполагал истинное местонахождение этого острова!

Мисс Морган никак не отреагировала на мое возбуждение, хотя, думаю, оно не ускользнуло от ее внимания. Вообще должен сказать, что лишь немногое оставалось незамеченным этой женщиной. Какое-то время мы сидели молча, пока до нас не донесся звук начинавшегося прилива, шумевшего на галечных пляжах внизу. Сама древняя жизнь этой пустынной земли вновь разворачивалась перед моими глазами. Я видел, как Нарадек катил свои тяжелые серебристые волны среди тростников — сейчас там было лишь луговое разнотравье и заросли утесника. Мне виделась лишь темная линия причалов, тянувшаяся у подножья пещеры, да мощеная дорога к ним. На склонах Белл Ноул до сих пор можно было разглядеть дорогу для ритуальных процессий, спиралью поднимавшуюся к пирамидам на вершине; с той лишь разницей, что сейчас перед моим взором была не развалившаяся кучка камня, павшая под ударами ветра и непогоды, но крепкий и гордый, выложенный из камня круг с пилонами, подобный миниатюрному Стоунхенджу. И я был уверен, что пирамидальная тень вершины коснется того места, где сидели мы, в момент восхода солнца, в день летнего солнцестояния; и тогда первый луч зари пройдет сквозь высокий пилон храма Солнца и осветит вход в пещеру над нашими головами.

Перед моими глазами шли процессии одетых в белое жрецов, бритоголовых и сверкавших своими золотыми поясами, поднимавшихся по торжественному пути вверх; а на тропинках, пересекавших болота, я видел простой люд, одетый в грубую серую дерюгу согласно обычаям земли, которой они истово служили. Я видел также яркие одежды моряков и стражников; мои глаза различали высверки света на оружии. Предвечерняя дымка стелилась над Иштар Бер, и вдоль причальных стенок там гордо высились странные большие корабли, пришвартованные то носом, то кормой; их пурпурные, голубые и розовые паруса, свернутые на миделе, дамокловыми мечами нависали над закованными в цепи гребцами. Темный зев морской пещеры на Белл Ноул теперь был виден мне настолько отчетливо, что, казалось, я различаю ту, что находится внутри, и даже знаю: сейчас она свершает жертвоприношение. Неожиданно я пришел в себя и заметил, что мисс Морган пристально наблюдает за мной; я подумал — сколько же она смогла узнать о том, что мне привиделось, по выражению моего лица.

Она встала и первой начала спускаться. Выветренная земля склона, кое-где покрытая ютившимися за камнями редкими пучками травы, была настолько горячей, что обжигала руку, и бурые ароматные травы, так любившие эту насквозь пропитанную солнцем землю, щедро отдавали свои острые и пряные запахи. И я вспомнил тот запах, который однажды пронзил меня в пустом доме в момент, когда мисс Морган распахнула свою шубу, открыв мне нежную шею юной девушки.

Я не жалел о том, что нам пришлось вернуться к машине, ибо спускаться по этим узким, редко разбросанным ступенькам было так же тяжело, как и подниматься. Как только мы достигли ведущей к форту дороги, мисс Морган предложила вновь покинуть автомобиль и взобраться на вершину, чтобы рассмотреть поближе пирамиды; но на этот раз мне пришлось сказать «нет». Изложив причины, я почувствовал себя жалким и несчастным, а мисс Морган огорчилась, поскольку чувствовала, что ей обязательно следует побывать там. Нет, я положительно был не лучшим вариантом для совместной жизни. Стоит ли удивляться, что я порядком надоел своей семье? Когда подобное настроение посещало меня дома, я выпускал пар, провоцируя ссору с сестрой (что было совсем не трудно). Не думаю, что то же самое мне удалось бы проделать и с мисс Морган, хотя я убедился в том, насколько я изменился с момента начала астмы, — ведь теперь мой набор привычных настроений стал совсем иным. Это буквально добило меня; и когда, выбравшись из машины, я в дурацкой тишине провожал ее в большую гостиную, я не мог выговорить ни слова.