Людмила Чеботарёва - Акколада

– Ромашка, не подходи, а то порежешься! – совсем по-детски всхлипнула Юля.

– Мамочка, не плачь, ну, пожалуйста! Стекло же бьется к счастью.

– Это посуда бьется к счастью, сынок, да и то все это просто придумали для таких неуклюжих… (она хотела сказать «коров», но вовремя спохватилась) неумех, как я. Ну и ладно, будет наша елка без верхушки, подумаешь, ничего страшного. Жаль только, старую пику успели выбросить.

Вообще-то, Юля просто хорохорилась, на самом деле ей хотелось запереться в ванной и реветь… реветь… реветь взахлеб, чтобы излить всю накопившуюся усталость. И злость на козла-начальника. И тоску одиночества. Хотя, что касается одиночества… У нее же есть сын, Ромка!

Плакаться ей было некому. Значит, нужно быть сильной, чтоб Ромашку не расстраивать: сын у нее внимательный растет, все подмечает.

Юлина мама жила далеко, и виделись они редко. Слава богу, что та, наконец, оправилась после смерти отца, а теперь, похоже, у нее даже появился ухажер. Так и должно быть: мать у нее красивая и выглядит еще о-го-го как – молодым фору на десять лет вперед даст! А человек, видно, неплохой попался, самостоятельный и даже довольно состоятельный.

Подарки бабушка для внука прислала замечательные – модную ярко-голубую курточку с кучей карманов на молнии и сотовый телефон с интернетом. Куртку Юля Ромке показала, а телефон пока припрятала. Будет ему сюрприз, нужно только симку купить. Сын еще не знает, что его под елкой ждет – и мобильник, и коньки! А для Юли мать прислала тонкую золотую ниточку с черными жемчужинками, красиво, слов нет. Да только, куда Юле в этом ходить, и к нарядам ее жемчуга не сильно лепятся. Вот к не купленному платью в самый раз было бы, но на нет и суда нет.

Юля замазала йодом и залепила пластырем порезанную ладонь. Ромка, сидя на корточках, прижался к ее коленям, сочувственно заглядывая в глаза.

– Мам, ну не расстраивайся ты так! Сегодня ж Новый Год! А давай я в магазин сгоняю, еще ведь не поздно, я успею. И будет у нас на елке новая верхушка, а еще я конфетти куплю. Я видел, там теперь продаются не просто бумажные, как наши старые, а блестящие, из цветной фольги – и звездочки, и сердечки, и смайлики. Если посыпать вату под елкой, знаешь, как красиво будет!

Юля взглянула на часы: действительно, Ромка вполне успеет, магазин совсем рядом, даже через дорогу переходить не надо, он сразу за аркой, и до закрытия время еще вполне есть. Расходы, правда, непредвиденные, придется деньги из кассы «на черный день» позаимствовать, ну да «двум смертям не бывать, а одной не миновать». Юля решила, что она, подобно Скарлетт О’Хара [4] Скарлетт О’Хара – героиня романа американской писательницы Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», написанного в 1936 году. , подумает об этом завтра и как-нибудь выкрутится, а пока лучше не беспокоиться, размышлять только о хорошем, позитивном, например, о новогодних подарках. Только их нужно еще спрятать под елку, а то, вон, Ромкин подарок для нее, сиротинушка, скучает один-одинешенек. Надо же, даже розовый бантик прилепил, это при его-то тотальной нелюбви к бантикам, тем более к розовым. Юле стало весело.

– Мам, а можно я новую куртку надену, синюю, которую бабушка прислала?

– Не синюю, а голубую, – уточнила Юля. – Так ведь она тоненькая совсем, для весны. Ты в ней в сосульку превратишься.

– Не превращусь, мамуль, я одной ногой – там, а другой – тут. Ты только скажи тысячу двести раз слово «гиппопотам», и я уже дома буду.

– А гиппопотамы тут причем?

– Я читал где-то, не помню уже где, что так можно считать секунды. Знаешь, мам, я аж десять минут проверял – все совпадает.

– И не жаль было время терять, целых десять минут? – притворно насупила брови Юля.

– Какая ж это потеря времени, это чистый эксре… эксперме… – Ромка запутался и сконфуженно покраснел.

– Эксперимент, – сжалившись, подсказала Юля.

– Во-во, он самый, – радостно подхватил Ромка, не решившийся, однако, трудное слово повторить. – Вот засеки секунду, а я скажу «гиппопотам».

Юля послушно смотрела на циферблат, пока сын с энтузиазмом выкрикивал «гиппопотамов». Действительно, эти неуклюжие толстые животные на удивление четко знали свое дело, абсолютно точно отсчитывая секунды.

– Так я надену новую куртку, ладно, мам?

Сыну, как видно, ужасно хотелось покрасоваться в роскошной обновке, чтобы быть во всеоружии на случай непредвиденной встречи с одноклассницей, Сашкой Жарко, и Юля сдалась.

– Ну, хорошо, только шарф надень, на улице холодно.

– Ой, мамочка, ты только не ругайся и не расстраивайся, ладно? Я свой шарф случайно в школе оставил. Я не нарочно, честное слово, просто после утренника Саша всех в парк позвала, посмотреть, когда каток откроют, ну я и побежал с ребятами, а шарф в шкафчике забыл.

– Хорошо еще, что удосужился голову захватить, горюшко ты мое луковое! – улыбнувшись, Юля вытянула из рукава шубки пушистый розовый шарфик и стала аккуратно завязывать у сына на шее.

Ромка попытался отвертеться от этой неприятной процедуры, задевающей его мальчишеское самолюбие.

– Мам, а можно я без шарфа сбегаю? Тут же всего два шага. А то вдруг меня увидит кто, а шарф – девчачий, – и он умильно сморщил курносый нос, усыпанный чуть побледневшими с лета веснушками.

Однако Юля была непреклонна.

– Та-ак, любезный дружок Ромашка, выбор у тебя невелик: или с шарфом, или остаешься дома.

– Ладно, ладно, мам, с шарфом. Только я не Ромашка, а Роман, и не горе луковое, а зефирно-шоколадная радость.

– Хорошо, Роман! Ты, гляди, поаккуратней, радость моя зефирно-шоколадная, на улице скользко, жуть! И варежки возьми! – прокричала она вслед.

Но за Ромкой уже звонко захлопнулась дверь.

Старый пузатый чайник хрипло и натужно засвистел как раз тогда, когда Маркус наконец-то справился с уборкой на кухне. В пояснице что-то непрестанно хрустело и поскрипывало, и боль, затаившаяся пока еще где-то глубоко внутри, грозилась в любой момент вырваться на волю. Нужно бы натереться скипидаром, по старинке (вовремя на рынке купил), да прованивать дом перед самым праздником не хотелось.

Младший помощник на всякий случай достал из аптечки обезболивающую таблетку, потом подумал и добавил к ней жаропонижающую. Надо бы проверить, не просрочены ли лекарства, но вставать из уютного кресла, в которое он погрузился, блаженно вытянув натруженные ноги, не было сил.

Из состояния болезненной полудремы его вывел непрекращающийся пронзительный свисток, который сердито напоминал, что не мешало бы оторвать свой тощий стариковский зад от кресла и снять чайник с плиты.