МК. Милтон - Исповедь Самбервилля

Он шел вдоль шоссе, щурился от яркого солнца. Светлые волосы, были аккуратно уложены. Белоснежный воротник окручивал тугой петлей кровавый галстук. Если бы он снял пальто, на мощных руках, которые обтянула белоснежная ткань, можно было заметить черные узоры на коже. Именно из-за этого Самбер ненавидел белое, но спорить с обычаями не стал.

Праздничная суматоха охватила каждого, въелась в подкорку, абстрагировала от реальности. Особенно падки на торжество оказались девушки. Их пышные юбки хрустели от каждого неосторожного движения. Поблескивающие на солнце украшения, раздражали сетчатку. Если мужская половина видела в этом возможность выиграть приз в виде ночного увлечения, то женская часть…

Самбер не смог сдержать ухмылку. Женщины… Сколько примитивности таилось в них. Наверное, поэтому они живут дольше мужчин, которые склонны к авантюрам. Какого мужика осчастливишь красивой одеждой и кольцом, которое подразумевает под собой пожизненную верность?

Самбер вертел в кармане зажигалку, ее металлические бока остужали кожу. Веселая музыка отдавалась эхом на городской площади, рекой лились бесплатные напитки. Время от времени, взрывались хлопушки с разноцветным конфетти.

Самые смелые «женихи», уже подходили к алтарям «невест», которые с капризным видом излагали свои задания.

Самбер таил надежду увидеть что-то новенькое, но одернул себя сразу после того, как увидел спины отжимающихся парней. После, до его слуха донеслись унизительные попытки цитирования Шекспира, ещё несколько человек устроили спарринг. Нелепый фарс.

К сожалению, женщины не эволюционировали. До их крохотного мозга не доходило, что созданный образ идеального самца, никогда не будет соответствовать действительности.

Если смешать дерьмо и золото воедино, не получится золотого дерьма. Дерьмовое золото – это максимум, который может из этого выйти.

Сильный добытчик, с тяжелым взглядом, от которого сквозит сексом и опасностью, ступает по шлейфу падших к его ногам женщин, склоняет колено перед той единственной, и читает взахлеб Шекспира? Серьезно?

Самбер качнул головой. Неужели кто-то действительно верит в то, что это возможно?

Между чёрным и белым есть только один полутон – серый. Маленький отрезок, когда мужчина может поиграть в ожидаемый образ. Все остальные оттенки, ничто иное как очередные женские выдумки.

Резко стало скучно и неприятно. Так себя чувствует владелец театра, во время премьеры с отвратительными актёрами на сцене. Сюжет хорош, освещение что надо, каждый персонаж из кожи вон лезет, а все равно хочется выйти из пустого зала и громко хлопнуть дверью. Но где-то глубоко внутри тлела надежда, что сейчас выйдет главная героиня, и все спасет. Мэр ещё раз посмотрел на невест. Внезапно закралось желание самому поучаствовать во всем этом. Возможно, изнутри все выглядит не так безвкусно. А возможно, именно он сможет поднять планку и показать всем, как нужно развлекаться. Как правильно декламировать чертовы стихи, как играть роль влюбленного, как хватать женщину в объятия, чтобы дух выбивало даже у присутствующих.

Он в первый раз задумался о том, что ни одна из барышень этого города до сих пор не просочилась абсолютно нагой в его дом, и не предложила ему себя. Почему?

Мистер Самбер озадаченно нахмурился. Разве он плохой приз?

Он крепче сжал стальную зажигалку и решил дать волю своему запертому зверю. Сегодня зверь был голоден, и зверь хотел на охоту.

Самбер протиснулся сквозь толпу, когда в его поле зрения попала Джес.

Пришла. Но на самом деле, маниакальное желание наказать ее в случае ослушания, было не слабым.

Хотя покорность его тоже устроила. Если хочется наказать, то причину всегда можно найти, ведь так?

– Здесь Смерть себе воздвигла трон, здесь город, призрачный, как сон, – прошептал он, подкрадываясь к алтарю.

Черные туфли мягко ступали по красной дорожке, а зрачки расширились, наблюдая за желаемым объектом.

За самым сладким десертом, которым он сегодня вдоволь налакомится.

О чем она думает, когда тупит взор и перебирает скудные рюши на своём подоле? Хотелось влезть в голову, намотать на палец липкие, как мед мысли. В двадцать первом веке видеть женщин в средневековых нарядах завораживающее зрелище.

Канувшая в небыль эпоха, оставила только невзрачный отголосок. Истязания, пытки, конный галоп… Крепкая сбруя, преобразовалась в хлипкие хлысты и портупеи. А эти чокеры, на тонких женских шеях… В изменчивой человеческой натуре осталось желание кому-то принадлежать.

Так устроен мир – кто-то правит, а кто-то почитает и приклоняется.

Милая, сладкая, Джес…

В глазах растерянность, полная отрешенность и ощущение непричастности к празднику… Сколько она ещё продержится?

Самбер уверенно продолжил надвигаться в сторону девушки. Он прикидывал, какое развитие событий его больше устроит. Люди вокруг них превратились в шумную декорацию, и потеряли резкость.

Около десятка последних шагов разделяло его до объекта чаяний, когда лакированный ботинок замер над упавшей к его ногам алой розе.

– Цветок прекрасный подари,

Женись на мне, или умри…

Нога тяжело опустилась на упругий свежий бутон и оставила под подошвой нежные лепестки. Мэр снял очки, чтобы встретиться глазами с той, кому принадлежали эти строки.

Его серые, почти стальные глаза, выиграли короткую схватку. Девушка опустила взгляд к полу и сделала реверанс. Ее светлые длинные волосы струились волнистыми змеями по обнаженным плечам. Высокая грудь была приподнята тугим корсетом. Ее лицо не было разукрашено косметикой, а бледная кожа приковывала к себе взгляд. Она была похожа на мертвую невесту из готического мультфильма. И похоже, она сама еще не понимала куда попала.

– Ты испортил мой цветок, мистер…

Конечно, она не знала кто перед ней стоит.

– Во время торжества, жених выбирает невесту, не наоборот, – проговорил Самбер.

Его холодный взгляд, как и тон, выражали неприкрытое призрение.

–Ты не производишь впечатление человека, который следует правилам.

Она с любопытством рассматривала его. Наивно и пытливо. Но Самбер знал как никто другой, что внешность бывает обманчива. Он умел делать больно и смотреть нежным взглядом.

– Меня зовут Амели, ты уничтожил мою розу, и теперь обязан составить мне пару.

Мэр усмехнулся. Виновница его злости все так же с вызовом смотрела в его лицо. Не отводила глаз. Не боялась?

Известный факт: опустить глаза, значит признать преклонение перед противником. Отвести взгляд – значило проиграть. А здесь явно никто не хотел проигрывать.

– Я уже занят, – мистер Самбер моргнул и грубо оттолкнул от себя девушку.