Лана Синявская - Женщина-сфинкс

– Так вот откуда его энциклопедические познания! – догадалась Яся.

– Шекспир и сам был очень образован: английская история, юриспруденция, риторика, ботаника, медицина и военное дело, география, Священное Писание… хотя… – Саша запнулся и растерянно взглянул на довольную собой мисс Уорд, – если он даже писать не умел… Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Может, он получил образование уже в зрелом возрасте? – предположила Яся, желая как-то реабилитировать гения мирового масштаба. Но мисс Уорд не дала ей такой возможности.

– Мой предок убедительно доказал, что ни в одном из университетов Европы наш великий соотечественник не проучился ни дня, – отчеканила она и добавила, предвидя возражения: – Списки студентов прекрасно сохранились до сегодняшнего дня. В Англии хорошие архивы. – В ее голосе прозвучала неприкрытая гордость.

– Странно, что вы, истинная англичанка, так стремитесь развенчать того, кем гордится вся Англия, – с удивлением заметил Саша.

– Вовсе нет. Шекспир велик. Я же хочу разоблачить самозванца. Уильям Шакспер – всего лишь маска.

– А вы предполагаете, кто на самом деле мог бы скрываться за маской Шакспера? – спросил Саша.

– Я думала об этом, – с важным видом кивнула женщина, – но ничего не придумала. Одно ясно: подлинный Шекспир обожал мистификации. Ему нравилось… – она покрутила рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово, – дурачить народ! Это давало ему чувство превосходства. Творчество, думаю, было для него на втором месте. А на первом – ИГРА! Он обожал играть, вот и весь секрет. Ему мало было просто быть гением. Одурачить целую страну, нет, весь мир! Вот это было интересно.

– Больше попахивает извращением, – поморщилась Ярослава Викторовна. – Хотя если он действительно воровал чужие сюжеты, то чему тут удивляться? Тот, кто скрывался за МАСКОЙ, прекрасно знал, что рано или поздно обман раскроется. На этот случай и нужен был Шакспер. Ему бы достались все шишки.

– Допустим, вы обе правы, – сказал Снежко с раздражением, – но почему выбор пал именно на Шакспера? Можно же было выбрать личность посимпатичнее. Хотя бы того, кто умел писать.

– А вы не догадываетесь? – хитро улыбнулась мисс Уорд. – Но это же совсем просто! Как на самом деле подписывался Шекспир? Что означает это имя?

– «Потрясающий копьем», – быстро ответил Саша. – Это всем известно. «Shake – speare». Действительно элементарно. Он обратил внимание на сходство фамилии Шакспер с его собственным псевдонимом!

– Именно! Шекспир был не слишком высокого мнения об умственных способностях человечества. Загадав загадку, он оставил подсказку. Вы читали «Укрощение строптивой»? – спросила она без перехода, обращаясь почему-то к Александру.

– Приходилось, – ответил он с иронией.

– Естественно, сюжет этой комедии также позаимствован. Правда, у автора, пожелавшего остаться неизвестным. По своему обыкновению, Шекспир воспроизвел сюжет под своим именем практически без изменений. Однако в этом случае он все-таки дописал одну сцену. Эта сцена настолько не вяжется с основной сюжетной линией, что при постановках ее часто опускают.

Что-то припоминая, Снежко стал прислушиваться с удвоенным интересом. От его сарказма не осталось и следа.

– Напомню, что в этой сцене некий Лорд натыкается на медника, спящего посреди улицы. Эта встреча наводит Лорда на мысль о розыгрыше. Мертвецки пьяного медника приводят в надлежащий вид и переносят в роскошную постель. Когда медник проспится, слугам надлежит вести себя с ним так, будто он и в самом деле важный вельможа.

– И этот медник в вашем понимании наш Шакспер и есть? – догадалась Яся.

– Почему нет? Шакспер был известным пьяницей, что только увеличивает сходство. Правда, он был перчаточником, а не медником, но это уже детали.

– Занятно, – признал Снежко, – но это не доказательство. Мало ли что придет в голову автору? Случайное совпадение.

– А вот и не случайное! – мисс Уорд, почти совершенно пьяная, вдруг подмигнула своим гостям и сообщила заговорщическим тоном: – В те времена жил один драматург, талантливый, но сильно пьющий. Роберт Грин. В конце концов он допился до смерти, но перед смертью написал странный памфлет. Что-то вроде призыва не верить актерам-паяцам… сейчас не вспомню дословно… ммм… «…не доверяйте этим куклам, говорящим нашими словами, ибо среди них есть ворона-выскочка, украшенная чужим опереньем… В своем чванстве она воображает себя единственным ПОТРЯСАТЕЛЕМ СЦЕНЫ в стране».

– Где-то я уже слышала о вороне, – нахмурилась Ярослава Викторовна.

– Вы о ней читали, – подсказал Саша. – Помните птиц из поэмы «Феникс и Голубь»? Среди них присутствовала и ворона, точнее, ворон. – Обладая прекрасной памятью, он легко процитировал: – «…Ты, чей трижды длинен путь, чье дыханье – смерть надежде, Ворон в траурной одежде, плачь и плакальщиком будь».

– Получается, если Ворон – это Шакспер, то он присутствовал на похоронах подлинного Шекспира? Господи, я совсем запуталась, – жалобно воскликнула Яся.

– А что вы скажете на это? В тысяча шестьсот шестнадцатом году Бен Джонсон выпустил эпиграмму «О поэтической обезьяне». Дословно не помню, но там были такие строки: «…сначала мартышка довольствовалась тем, что присваивала перелатанные старые пьесы, но потом обнаглела и стала хватать все подряд».

– Бен Джонсон! И этот из сборника! – простонала Яся.

– Неудивительно. Бен Джонсон вообще много где печатался. А вот его нападки на Шекспира для меня новость. Я вообще не подозревал, что они знакомы.

– Насчет самого Шекспира не скажу, а вот Шакспера он навещал совершенно точно, – сообщила мисс Уорд и икнула. – И знаете когда? За неделю до его смерти! Они весело провели время, так весело, что Шакспер после этой попойки слег в горячке и вскоре преставился.

Яся и Снежко переглянулись. Женщина пьяно рассмеялась:

– Я знаю, что вы сейчас подумали. И я с вами согласна. Шакспера могли отравить. А сам он перед смертью был уверен в этом.

– Он говорил об этом? Есть свидетели? – быстро спросил Саша.

– Говорил, – женщина уверенно кивнула. – А еще он обещал отомстить тем, кто его убил.

– Но он же умер, – напомнила Ярослава Викторовна.

– Умер? Ха! – Мисс Уорд с такой силой затрясла головой, что от ее волос, казалось, посыпались искры. – Вы надпись на плите читали? Да? А вы знаете, что она означает? Я вам скажу! – Она погрозила кому-то кулаком. – Надпись подлинная, плиту, в отличие от бюста, не реставрировали. И означает она предупреждение тем, кто рискнет потревожить прах великого обманщика.

– Мы об этом читали, – поморщился Снежко.

– Не перебивайте меня! – рявкнула она. – Предупреждение не сработало! Прах потревожен. Дух на свободе… Он ждал четыреста лет и здорово разозлился…