Лана Синявская - Женщина-сфинкс

– Значит, теперь мы сможем узнать, кто же эти прототипы Голубя и Феникс? – обрадовалась Анна.

– Думаю, да, – с облегчением кивнул Снежко. – Сдается мне, история четы изложена чуть ли не дословно. Отсюда и намеренная путаница с датами. Кто бы это ни затеял, он старательно заметал следы.

– Но когда же, когда мы все узнаем? – Анна в нетерпении заерзала на месте.

– Да прямо сейчас, – улыбнулся Саша. – Посидите здесь, я схожу поищу компьютер с подключением и сделаю запрос по поводу супружеской четы, жившей в платоническом браке, имевшей знатное происхождение, умершей в тысяча шестьсот двенадцатом году, предположительно, друг за другом. Он первым, она следом. Не уходите далеко, я скоро вернусь, – пошутил он.

Время тянулось медленно. Чтобы занять себя, Аня придвинула к себе огромный том, который они даже не раскрыли. Это оказалось Великое фолио Шекспира, тысяча шестьсот двадцать третьего года выпуска. Девушка рассеянно перелистывала плотные белые – это через четыреста лет-то! – листы, думая о своем. Книга оказалась толстой, целых девятьсот девяносто восемь страниц. Авантитул украшал портрет автора. Анна скользнула по нему взглядом и вдруг замерла. «Боже, какое уродство!» – подумала девушка и сразу же устыдилась своих мыслей. В конце концов, на гравюре изображен величайший из поэтов.

– Что-то не слишком он тут похож на собственный бюст в Стратфорде, – заметила она.

– Это уже третья версия портрета, с которой мы сталкиваемся, – напомнил Макс.

– И, кажется, не самая удачная, – хмыкнула Анна. – Просто чучело огородное! У них что, художника получше не нашлось? Или сам прототип был настолько ужасен?

– Художник Мартин Дройсхут. Я видела его работы, и, можешь мне поверить, он прекрасно умел рисовать. А тут…

Все трое глубокомысленно уставились на гравюру. Изображенный на ней человек отличался редкостным уродством и какой-то кособокостью. Тщедушное тельце, втиснутое в парадный камзол, венчала лобастая голова, похожая на тыкву. Круглый воротник напоминал блюдо для овощей, украшенное кружевами. Вместо модных в то время усиков над верхней губой пробивалось что-то вроде недельной щетины. Традиционной бородки и вовсе не было. Складывалось впечатление, что тело и голову рисовали по отдельности, а потом шутки ради приладили одно к другому.

– Странно, это лицо здорово похоже на маску, – заявил вдруг Макс, низко наклонившись над рисунком. – Смотрите, вот здесь даже полоска видна, в том месте, где маска граничит с лицом.

– Точно, – сердито заметила Аня, – вся эта история вообще сильно смахивает на маскарад.

– Вы только посмотрите на его камзол! – ахнула Яся.

– А с ним что не в порядке? – устало спросила Аня, которую уже притомили сюрпризы. – Кажется, кривоват слегка. Впрочем, и сам портрет не блещет совершенством.

– Да не в этом дело, – отмахнулась Яся. – Таких камзолов вообще быть не может!

– Как это? А, понял! Шекспир ведь не был дворянином, а на его одежде сплошь жемчуга и брильянты. Я прав? – Макс был горд своей наблюдательностью, но Яся остудила его пыл.

– Нет, ребятки. Богатая отделка – это полбеды. В конце концов, на бумаге можно нарисовать все, что угодно. Суть в том, что у этого камзола одна половина от переда, а вторая половина – от спины.

В доказательство своих слов Яся не поленилась принести с полок, где находились книги свободного доступа, подходящую книгу со старинными портретами времен Шекспира, продемонстрировала то, что пыталась объяснить.

Все надолго замолчали. Аня внимательно изучала книгу. На соседней странице была надпись:

«Эта фигура, которую вы видите здесь помещенной, была для благородного Шекспира вырезана; в ней гравер вел борьбу с природой, чтобы превзойти саму жизнь. О, если бы он смог нарисовать его ум так же хорошо, как он схватил его лицо! – В этом месте Анна язвительно хихикнула. – Гравюра превзошла бы все, когда-либо написанное на меди. Но так как он не смог, то, читатель, смотри не на его портрет, а в его книгу».

– Вот это верно подмечено, глаза бы на него не смотрели.

– Чего ты там бормочешь? – спросила Яся.

– Да вот, читаю очередной пассаж. – Аня брезгливо ткнула пальцем в льстивую подпись к рисунку. – Этот Джонсон, похоже, хватил лишку.

– Может, он просто издевается? – предположил Макс, на которого странный текст тоже произвел впечатление.

К единому мнению они прийти не успели. По проходу к ним приближался Снежко. Лицо его сияло. К груди он прижимал кипу листов. И так бережно, как будто нес младенца.

– Ну? – спросили они хором.

– Нашел! – не веря сам себе, выдохнул Сашка. – Это сенсация! Вы не поверите, но все так и было на самом деле!

– Не томи! – взмолилась Анна. – Говори, кто они? Я, кажется, умру, если немедленно не узнаю, кто эти Голубь и Феникс!

Снежко взглянул на нее сочувственно, приосанился и провозгласил:

– Голубь – это Роджер Мэннерс, пятый граф Рэтленд. Феникс, соответственно, его жена – Елизавета Сидни. Они действительно умерли молодыми, в 1612 году. Умерли друг за другом, с разницей всего в полтора месяца. Он скончался двадцать шестого июня, она – первого августа.

– Мне необходимо увидеть ее портрет! – заволновалась Аня.

– Больше ты ничего не хочешь? – От испуга Макс начал злиться.

– В данный момент – нет! – отрезала Анна. – И не смотрите на меня как на сумасшедшую.

– С портретом проблемы, – признался Снежко, на которого Яся и Макс посмотрели с надеждой. – Елизавета Сидни была не слишком популярна в свое время, и портретов ее почти не сохранилось…

– Ты сказал «почти»? – Анна сразу ухватила суть.

– Есть один, – нехотя признался Сашка.

– Так за чем дело стало?

– Увидеть его можно, но сложно. Он принадлежит королеве и находится в замке Виндзор, в частной коллекции.

– Значит, мы поедем в этот замок.

– Да зачем это тебе? – взвыл Макс.

– Надо. А что с графом как-его-там?

– Портретов графа Рэтленда и вовсе не сохранилось, – расстроенно сообщил Снежко. – Увы.

– Да быть такого не может! – не поверила Яся. – Аристократ, граф в пятом колене. Для таких, как он, портреты являлись чем-то вроде фотографий, их рисовали налево и направо!

– Все так, – подтвердил Сашка виновато, хотя его вины тут вовсе не было, – но все портреты графа уничтожил пожар. Замок Бельвуар – его резиденция – выгорел почти полностью.

Анна почти не слушала. Она хмурилась, пытаясь понять, почему ей так необходимо увидеть лицо Елизаветы Сидни? Ее лицо! К внешности супруга она была равнодушна.

Ане захотелось немедленно поехать в Виндзор. Друзья еле отговорили ее.

А Саша рассказал все, что узнал о супругах Рэтленд.

– Граф Рэтленд был фигурой загадочной, – начал Саша издалека. – Это был человек большого ума и странных привычек. Обожал книги и владел огромной библиотекой, пользовался расположением короля Иакова. С королевой Елизаветой у Роджера вышла пренеприятная история. Он был одним из участников заговора Эссекса, заодно со своим близким другом графом… Саутгемптоном.