Карен Махони - Пепел

— Кто ты такой?

Мот сопротивлялась желанию обнажить клыки, чтобы испугать парня. Вдруг он просто идиот, который не понимает, с кем связался? Вряд ли это было так, учитывая освященные серебряные цепи и арбалет, но предположение немного утешило ее, пока мозг лихорадочно работал, ища выход.

Парень, с короткими светлыми волосами и темными глазами, наклонился вперед и улыбнулся пленнице, но это была не дружеская улыбка. Его лицо освещало пламя свечей.

— Ты… — прошептала Мот.

— Джейсон Мердок. К вашим услугам! Жалко, что папы здесь нет, познакомились бы.

— Ты сын Томаса Мердока?

Он кивнул, довольный тем, что она догадалась:

— Джейс. Я бы пожал тебе руку, но ты немножко скована.

Мот боролась с тошнотворными ощущениями, охватившими ее, — яростью и паническим страхом. Этот маленький (ну хорошо, не такой уж и маленький!) ублюдок Джейс Мердок — сын охотника на вампиров, который досаждал Тео в последние несколько месяцев? Тео уверял ее, что в это время суток можно беспрепятственно проникнуть в квартиру Томаса Мердока — он охотился глухой ночью, — но забыл упомянуть об «ученике», живущем с папочкой. Она мысленно дала себе хорошего пинка. Зачем послушала Тео? Надо было собирать сведения самой.

Джейс снова пошевелился в кресле, откинулся назад и положил арбалет на подлокотник. В его левой брови сверкнуло серебряное кольцо — она не заметила его внизу, в холле.

Он тоже снял куртку; одет был просто — в белую футболку и синие джинсы. Его могучие руки покрывали татуировки. Разглядев их, Мот решила, что он, должно быть, старше, чем показался на первый взгляд. Прищурившись, она смогла рассмотреть нечто вроде кельтского кольца вокруг его правой руки — той, что держала арбалет и казалась твердой как камень, — и смутные очертания дракона или феникса на левой.

— Что ты здесь делаешь? — Мот с радостью услышала, что голос у нее не дрожит.

Он приподнял окольцованную бровь:

— Я здесь живу. — Должно быть, он заметил на ее лице удивление, потому что пожал плечами. — Ну, не постоянно. Вообще-то, я учусь в школе, но все свободное время провожу здесь, в Айронбридже.

Мот проверила наручники, впивавшиеся ей в запястья. Боль была ужасной, но она снова потянула их и едва смогла проглотить торжествующее восклицание — что-то подалось. Не совсем — пока нет, — но осталось немного.

— Зачем тебе торчать в школе, если ты собираешься заниматься семейным бизнесом с папочкой? — Она говорила легкомысленным тоном, с усмешкой, надеясь отвлечь противника.

Он ухмыльнулся. На этот раз его усмешка казалась почти искренней.

— Ты ничего не знаешь обо мне, зато я о тебе знаю многое. — Он поднялся и взял какой-то предмет, лежавший на полу у его ног. Прежде чем она сумела разглядеть, что это, он подошел, не выпуская из руки оружия, и поднял перед ней зеркало. Он посмотрел вниз, слегка наклонив голову, затем пристально ее оглядел. — Не желаешь взглянуть? Отражения нет. Как и там, внизу.

Мот так сильно захотелось дать ему пинка, что даже руки зачесались, но он был вне досягаемости. Парень отшвырнул зеркало и взялся за арбалет двумя руками, целясь выше, в лоб.

Сделав глубокий вдох, Мот попыталась поймать его взгляд. Если бы ей удалось установить контакт, она, возможно, смогла бы ослабить его волю и заставить освободить себя.

Джейс покачал головой:

— Ничего не выйдет, маленькая вампирша. — Он вытащил из кармана джинсов ее черные очки и осторожно подошел к ней сбоку. — Сиди тихо и будь хорошей девочкой. По-моему, в очках ты выглядишь лучше, особенно потому, что не можешь гипнотизировать меня своими прекрасными глазами.

Мот едва не лопнула от ярости, однако ничего не могла поделать, и сын охотника неловко нацепил ей очки на нос. Одна дужка соскользнула с уха, но потому, что Мот сопротивлялась, несмотря на направленный на нее арбалет. Она была уверена: если бы парень хотел ее убить, она уже стала бы кучкой пепла. Мот повторила это себе несколько раз. Помогло.

Как ни странно, Джейс Мердок казался не таким уж плохим парнем. Ну, если забыть, что он выстрелил в нее иглой с транквилизатором (или чем-то вроде этого) и сковал самым кошмарным серебром, о котором она когда-либо слышала. И если не обращать внимания на заряженный и взведенный арбалет с острой как бритва стрелой, который он держал. Красота!

Парень отошел, не сводя с нее взгляда, а Мот обнажила клыки и зашипела. Какого дьявола! Почему бы не устроить настоящее вампирское представление? Может быть, это произведет на него впечатление.

Однако он вернулся на свою позицию в кресле, явно не впечатленный ее клыками. Мот не могла избавиться от мысли, что выглядит нелепо — связанная, беспомощная и с дешевыми солнечными очками на носу.

Джейс усмехнулся, подтвердив ее подозрения:

— Клево смотришься!

— Пошел ты!..

— Дамы так не выражаются.

Мот поерзала на твердом полу, чтобы скрыть тот факт, что она еще немного растянула звенья цепи, соединявшей наручники. Она не видела, что делает, но хорошо все чувствовала — при каждом рывке наручники врезались в запястья. Хотя ей и не нравилось питаться кровью живых людей (а вкус крови нравился еще меньше), ее охватило сильное желание укусить этого парня, после того как она освободится. Хотелось оставить ему такой же вечный шрам, как шрамы от ожогов серебром, которые ей теперь придется носить до конца своей весьма долгой жизни.

Джейс произнес:

— Тебе отсюда не выбраться. Даже не надейся!

Мот ухмыльнулась, стараясь его разозлить:

— Зачем мне лишать себя такой интересной компании?

Она пристально посмотрела на своего «тюремщика». Он переложил арбалет в другую руку и вытащил мобильный телефон.

— Ждешь звонка от папочки?

— Ну, ты и наглая! — Джейс прищурился. — Как тебя зовут, маленькая вампирша?

Почему бы не сказать?

— Мот.

Он покачал головой:

— Я хочу знать твое настоящее имя, а не дурацкую вампирскую кличку [2] Moth (англ.) — мотылек, ночная бабочка. .

— Это и есть мое настоящее имя. — По крайней мере теперь. И навсегда!

Он снова улыбнулся своей неприятной улыбкой; прежнее искреннее веселье исчезло.

— Ну, как скажешь, Мот.

— Какая разница, как меня зовут? Ты ведь все равно меня убьешь.

— Если хочешь знать мое мнение, то ты — уже труп. С того момента, как тебя укусили.

Мот почувствовала, как в сердце шевельнулась печаль.

— Откуда тебе знать? Папаша про нас рассказывал? — Она сглотнула ком в горле. — Может, не стоит принимать его слова за чистую монету, а узнать кое-что самому?

— Как только получу диплом, отправлюсь с ним путешествовать. Такая у нас договоренность.

— Ты имеешь в виду «охотиться»?

Он пожал плечами:

— И что, даже если так? Ты сама охотница. Вы все — хищники. Вампиры, оборотни… Чудовища, убивающие, когда сможете и кого сможете, чтобы выжить. — Он окинул ее тяжелым взглядом. — Только не говори мне, что никогда не убивала человека.