Дмитрий Герасимов - Крест в круге
- Название:Крест в круге
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Герасимов - Крест в круге краткое содержание
Сага о жизни трех поколений, судьбы которых неведомым мистическим образом связаны с известным московским отелем и странной пентаграммой в виде креста в замкнутом круге.
«Лихие» девяностые… Молодой историк Вадим Григорьев, временно работающий охранником в отеле, даже не подозревает, что и его трудоустройство и последовавшие за этим странные, мистические события – встреча с таинственной старухой, разгадка зловещей пентаграммы на старинной вазе, убийство молодого мужчины из 222 номера – давно предсказаны его отцом в незаконченном романе «Отель N».
На пути Вадима к раскрытию тайн – череда сбывшихся пророчеств, любовь и смерть, странное завещание и целый клубок хитросплетений и мистических катаклизмов, берущих свое начало в далеком 1913 году…
Крест в круге - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Главное его сокровище, – опять объяснил Вадим, – это любовь к моей матери. А роман… Роман он так и не написал.
– Но он же был известным писателем? – уточнил Шпак.
– Всю свою жизнь он прожил в собственном неведомом мире. И в этом своем мире он, наверное, действительно был писателем.
Следователь покачал головой:
– Загадками говорите… «в своем мире…», «душевная болезнь»… А между тем он совершенно ясно пишет… Вот послушайте…
Шпак опять вынул пожелтевшие страницы, поводил по ним пальцами и наконец прочитал:«Мне известен даже способ, каким указанный гражданин намерен совершить данное злодеяние – введение мне под кожу смертельной дозы инъекции».
Он вопросительно уставился на Матвея.
– Вы опять за свое? – воскликнул тот. – Мы же выяснили, что этим подозрениям тридцать лет!
– А наследство? – быстро спросил следователь, вставая из-за стола. – Кто получил наследство Бориса Григорьева?
– Я, – неожиданно ответил Вадим. – Сейчас я вам его покажу…
Он открыл свою сумку, стоящую под столом, и достал из нее старую, потертую тетрадь в клеенчатом переплете.
– Это и есть наследство Бориса Григорьева, – сказал он с грустью. – Тетрадь, в которой он писал будущее … Есть еще ножичек для бумаг.
– Ножичек для бумаг? – рассеянно переспросил следователь.
Казалось, он даже не слушал Вадима. Его взгляд нащупал какой-то интересный предмет на открытой полке между раковиной и кухонным пеналом.
Матвей проследил за этим взглядом, побледнел и сделал попытку быстро встать из-за стола.
– Минуточку, – остановил его следователь и небрежно подошел к полке. – У вас есть в доме больные диабетом?
Матвей хранил гробовое молчание.
– Нет у нас диабетиков, – растерянно пробормотал Вадим. – А почему вы…
– Тогда, наверное, есть кто-то, кому требуются инъекции? – Шпак осторожно, двумя пальцами, достал с полки использованный шприц с насаженной иглой.
Вадим открыл рот и медленно перевел взгляд на Матвея.
Тот шумно поднялся из-за стола.
– Да! – сказал он с вызовом. – Это мой шприц!
Следователь удовлетворенно кивнул и, повернувшись к окну, рассмотрел свою находку на просвет.
– Здесь было какое-то лекарство, – спокойно констатировал он и, обернувшись к Матвею, поинтересовался: – Мне нужно беспокоить экспертов, чтобы услышать, что в шприце был яд?
– Не нужно, – сказал Матвей. – В шприце был яд…
Он подошел к Вадиму и взял его за руку.
– Прости меня, мой мальчик… Мне пришлось это сделать, чтобы он не мучился. Каждый день превратился для него в пытку, и я избавил его от страданий. И – тебя тоже… Тебе было бы больно видеть это, и я дождался, когда ты уедешь в командировку.
– Я понимаю, дядя Матвей, – со вздохом сказал Вадим. – Понимаю…
– Секундочку, – нахмурился следователь. – Вы о чем говорите-то? Вы только что признались в убийстве, правильно я понял?
– Да, – развел руками Матвей, – я только что признался в том, что собственноручно усыпил Пунша.
– Это наш пес, – пояснил Вадим. – Он был очень стар и болен… А последнее время даже не вставал из своего угла и все время плакал.
Следователь бросил шприц обратно на полку.
– Прошу вас, – произнес он с досадой, – сейчас же ответить мне без загадок и головоломок: когда и при каких обстоятельствах умер Борис Максудович Григорьев?
– Это произошло, – с расстановкой сказал Вадим, глядя Шпаку в глаза, – двадцать шестого апреля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Мне было три месяца от роду…
– Он погиб во время ташкентского землетрясения, – пояснил Матвей.
– Тогда же погибла моя мать, – добавил Вадим, – и еще один очень хороший человек, который спас мне жизнь. С тех пор дядя Матвей мне за отца и за мать…
В коридоре Шпак замешкался.
– Знаете, – сказал он вдруг, – а можно мне взглянуть на ваше наследство?
Вадим протянул ему тетрадь.
– Взгляните.
Следователь живо открыл клеенчатую обложку и замер, тараща глаза.
На первой, совершенно чистой странице застенчиво ежилась в самом углу единственная строчка, выведенная неумелой детской рукой:
«Моя Галинка самая лутшая вмире…»
– Да… – протянул Шпак, возвращая тетрадь. – А я хотел прочитать ту самую последнюю главу…
– Ее нет, – ответил Вадим.
– Она не написана? – уточнил следователь.
Вадим улыбнулся.
– Думаю, что написана. Но ни я, ни вы, ни мой отец, ни мистические старухи – никто не знает, какая у нашего будущего последняя глава…Последняя глава
Дима Мещерский провел Лику по длинному коридору, мимо двери комнаты с депозитными сейфами, через тяжелую штору, мимо стойки лобби – через просторный зал reception. Они вышли через распахнутую швейцаром дверь центрального входа, в свежую, наполненную пестрыми огнями осеннюю ночь.
Мещерский помог ей сесть на заднее сиденье такси и, захлопнув за ней дверцу машины, попятился на тротуар. Она посмотрела на него в окно, мгновенно вытерла слезы и, наклонившись к шоферу, скомандовала спокойным, деловым голосом:
– В аэропорт. Живо!
Водитель кивнул и включил передачу.
Несмотря на поздний час, Ленинградское шоссе шевелилось хвостами бесчисленных пробок. Лика кусала в нетерпении ногти, вертела головой и шепотом проклинала автолюбителей. Таксист поглядывал на нее в зеркало заднего вида и сочувственно вздыхал:
– Ездить по Москве невозможно стало… Вы очень спешите, фрау?
«Фрау» бросала на него злобные взгляды и молчала.
Только через полтора часа машина, шурша протекторами, подъехала к стеклянным дверям зала вылета аэропорта Шереметьево-2.
– Сдачи не надо, – сказала Лика, протягивая шоферу новенькую купюру.
– Мерси, мадам, – кивнул тот. – Данке шен… Хорошо вам отдохнуть… Одна летите? – Он скользнул взглядом по ее ладной фигурке. – Или…
– С мужем, – ответила Лика и, захлопнув дверцу, добавила: – С любимым мужем!Она быстрым шагом прошла через весь зал к табло, потом бросилась к стойкам регистрации, но, вспомнив, что так и не посмотрела номер рейса, вернулась обратно.
Ее била дрожь. Она едва могла совладать с прыгающим сердцем и без конца торопила себя:
«Быстрей, растяпа! Давай! Беги же, дура, беги!»
Возле стойки регистрации Лика беспомощно огляделась по сторонам, заняла очередь, потом вышла из нее, переместилась в конец и снова огляделась. Казалось, еще минута, и бешеный пульс разорвет ей виски, а дрожащие руки отвалятся и будут биться в конвульсиях на холодном полу.
– Лика! – услышала она и в ту же секунду, швырнув под ноги гудящей очереди свою сумку, кинулась на этот голос…В это самое время в ста метрах от служебного входа в «Националь», возле ворот старого здания МГУ, остановилась машина. Водитель заглушил мотор, выключил габаритные огни и не спеша открыл дверцу. Уличный фонарь равнодушно скользнул языком луча по стеклу машины и через мгновение выхватил из темноты густые, мохнатые брови, маленькие, колючие глазки и отвисший второй подбородок.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: