Марина Дяченко - Петля дорог

Они хохотали минут пять, то затихая, то снова покатываясь со смеху — то искренне, а то и через силу.

Выл ветер.

— Послушай сказку, Рек… Теперь у меня нет ни компьютера, ни бумаги, а значит, я буду просто сказительницей… Да. Лет через двести… Или лучше триста… А может быть, чем пес не шутит, и тысячу… На месте нашего теперешнего дома встанет храм. Высокий храм, сложенный из тех камней, что закрывают сейчас дорогу в город… А вокруг храма раскинется столица, Рек. Огромный мегаполис на тысячу человек… на четыреста с лишним дворов. А вокруг мегаполиса будут поля, пашни, пастбища… нет, пастбищ, к сожалению, не будет, хотя кто знает… Там, где мы берем воду, будет священный источник. Дверь храма будет традиционно приоткрыта до половины… чтобы каждый мог войти. И не будет над этими людьми ни Провидения, ни правосудия упырей… Потому что все они будут состоять в родстве. Все будут считать свой род от… ну, об этом потом.

Рыцарь молчал. Глаза его делались все больше, больше…

— Новое человечество, — Ирена вздохнула. — Оно возникнет не сразу… Сперва мы расчистим поле и посадим эту дикую рожь… Потом мы отберем самые лучшие зернышки и посадим снова. Наш ребенок… — она осеклась. — Да, ребенок… будет к тому времени уже ходить на четвереньках. Ко времени, когда придет пора сеять в третий раз, он заговорит…

Рек коснулся ладонью ее живота.

Прикосновение не было ни врачебным, ни дружеским. Ирена замолчала.

— Ирена… я не мог бы… нет. У меня не хватило бы…

…фантазии, мысленно закончила Ирена. Фантазии и наглости, вот у Анджея, например, хватило…

Мысль заставила ее содрогнуться. Рек тут же убрал ладонь.

— А в храме, Рек… Перед алтарем… будут стоять два каменных изваяния. Они не будут похожи… потому что за столетия наши лица выветрятся из памяти потомков… они будут просто мужчина и женщина. Но это не обидно, потому что все наши потомки будут похожи на нас…

Ирена прерывисто вздохнула. Рек поднял на нее взгляд — Ирена улыбнулась:

— Да… А самым страшным проклятием у этих людей будет странное слово «моделятор». Оно сократится, сотрется сотнями языков, потеряет первоначальное значение… «Малятор тебя раздери», вот какое будет страшное ругательство. А черные колдуны в пещерах станут призывать злобный дух Малятора, и самым искусным из них удастся восстановить его имя, то, которое запрещено произносить вслух — Анджей… Анджей!..

Порыв ветра полоснул по покатый крыше. Ударил исступленно, так, что огонь в камине едва не погас. Оклемавшись, пламя вспыхнуло с утроенной силой и в момент пожрало все предложенные ему дрова…

— Не надо так говорить, — пробормотал Рек, и Ирене показалось, что он побледнел.

— Ну вот, начало положено, — она засмеялась. — Неназываемый бывший муж мой, как черный призрак этого мира… Хотя он, если вдуматься, здешний Создатель. Но я скорее сдохну, чем позволю своим потомкам молиться ему… Рек, не смотри так. Это всего лишь сказка. И за нее никто не присудит Серебряный Вулкан…

Ладонь Река легла ей на плечо.

Другая помедлила — и снова коснулась живота.

Ирена содрогнулась от этого прикосновения. Замерла, задержала дыхание.

Там, в красном космосе, плавал нерожденный сын вампира. Безопасно покусывал беззубыми пока деснами маленький палец.

…Собрать золу до крошки, ничего не просыпать, и без того весь ковер горелый… Пронести по коридору. Пригибаясь, выбраться через занесенную снегом прихожую, прищуриться от резкого света, опорожнить ведро над черной, как вулкан, грудой золы и пепла… На ослепительно белом снегу — черная с сединой груда. Красиво. По крайней мере, впечатляет. Рек говорит, что весной зола послужит удобрением…

Смердела выгребная яма. Хотя на морозе не больно-то посмердишь, что-то будет, когда придет тепло…

Впрочем, когда придет тепло, Рек все обустроит как надо. Согласно санитарным нормам. Выкопает поглубже и подальше…

Ирена посмотрела на свои руки. Жалкое зрелище, надо сказать. Со временем надо будет что-то придумать — маслом смазывать, что ли…

Здесь, вдоль дороги, хорошо бы поставить шеренгу подсолнухов. Не может быть, чтобы не нашлось ни семечка — обязательно найдется, пусть только наступит весна…

Тот, кто сидел у нее в животе, ощутимо вздрогнул. Она испуганно прислушалась к себе — нет, преждевременные роды нам ни к чему, хотя в принципе — все возможно…

Постояв еще немного, она вернулась в дом.

В захламленном кабинете было холодно, мертвый компьютер стоял на полу, рядом — монитор, лицом к стенке; посреди освободившегося стола одинокой заплаткой лежал заплесневевший листок.

Ирена села к столу, опустила голову на сплетенные пальцы и закрыла глаза.

Рек вернется после захода солнца. Он уехал за шишками… странная идея, но, наверное, вполне уместная. Где-то там растут съедобные шишки, то есть семена в них съедобные, если повыцарапывать их, налущить и отжать, то получится питательное масло… Рек правильно рассуждает. Прежде чем мы выстроим вдоль дороги караул из подсолнухов… Малыша придется чем-то смазывать… Мыла почти нет. И йода…

Она провела рукой по белой странице.

…Сперва надо будет вспомнить все детские стишки… и придумать новые. Если получится. Потом — сказки… Понятные сказки, чтобы в них не было ни зверей, ни людей… Бр-р-р. Нет, про зверей и людей она расскажет ему потом — когда он научится оперировать знакомыми, естественными понятиями… Такими как дом, снег, лес, холмы… Дядя Рек… Или все-таки пусть зовет его папой?!

…А потом надо будет придумывать приключения… дальние путешествия — в горы, в чащу, на другую сторону провала… Клады, фантастические открытия… например, машина для чистки орехов, приводимая в движение большим ржавым воротом…

Потом…

Потом надо будет придумывать истории о любви.

Ирена опустила плечи.

Вряд ли у ее детей будет хоть какой-нибудь выбор. Кровосмешение…

Кровь. «Гемоглобин»… Ее передернуло.

Неподходящие мысли. Несвоевременные. Начала-то она неплохо — шишки, подсолнухи, сказки…

Интересно, а если соорудить генератор… динамо-машину… может быть, удастся оживить компьютер?.. Вот у Яна — существовало же на ферме совершенно автономное хозяйство…

Снова лишняя мысль. Что ей до судеб Ника и Эльзы, и Сита… И самого Яна, напоследок сказавшего — «Сохрани»?..

Иллюминатор, и без того мутный, заиндевел снаружи. Перемигивались под солнцем цветные искорки…

Потом на белую стеклянную пелену легла тень. И тут же отступила.

Несколько секунд Ирена сидела, будто пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Потом сдавленно вскрикнула.

Рек?!

Даже если он вернулся заранее — зачем ходить вокруг дома?