Кейт Лаумер - Война Ретифа (сборник)

— За нами следит — наземный орудийный расчет, — предупредил Ретиф. — Но они не настолько уверены, чтобы стрелять.

— Это всего лишь банальный риск, Тиф-тиф, по сравнению с нападением на оплот Черного колеса.

— Будем надеяться, что Хиш помнит свою роль.

— Мысль о потрошащих когтях Луиделии вдохновит его на безупречное представление, — гортанно отвечал рун. Тем временем ведущий рун сел на площадку со съежившимся в седле Хишем, щегольский шарф которого теперь струился вниз в вертикальном потоке ветра от пропеллеров Лунделии. К нему подкатили со стволами в руках два охраняющих крышу войона. Хиш неуклюже спешился, нервно глянул на маячившую над ним голову «скакуна» и заговорил, размахивая руками, с полицейскими. Он указал на руна дипломата, опускающегося в круге света рядом с Лунделией. Винты огромного летуна глухо простучали раз — другой и замерли.

— …пленный, — шептал Хиш, — Отойдите в сторонку, ребята, и я проследую с ним к Его Всененасытности.

Пока Ретиф спрыгивал на площадку, Хиш махнул лучевым пистолетом, из которого была удалена энергетическая батарея.

— Я уверен, что премьер — министру любопытно будет повстречать главаря мятежников Тиф-тифа, — громко объявил он.

— Так это тот самый бандит? — Один из войонов подкатил к ним, вглядываясь в тускнеющий свет солнца, казавшийся сейчас зловещим глазом прожектора за пеленой лиловых облаков на горизонте. — У этого куопянина странный вид; как ты его поймал?

— Я выхватил его голыми руками из — под носа у его сотоварищей, убив при этом несколько дюжин и ранив сотни1 — рявкнул Хиш сипящим гроакским голосом, — А теперь прочь с моей тропы, пока я не вышел из себя и не добавил вас в список жертв.

— Ладно — ладно, не сердись, — хмуро сказал охранник и жестом разрешил обоим пройти к двери. — Ради твоего блага надеюсь, что ты привез подлинного главаря, — пробормотал коп, когда Хиш неуклюже катил мимо на своих протезах — колесах.

— Я подлинный, — заверил Ретиф. — По — твоему, он стал бы тебе лгать?

Очутившись внутри, Ретиф прошел вперед, осмотрел короткий коридор и повернулся к Хишу.

— Вы действуете молодцом, генерал. А теперь не волнуйтесь и не испортите следующую сцену: это апофеоз утреннего представления, — Он взял бластер, вставил батарею в рукоять, сунул его в скрытую набедренную кобуру и нацепил на лицо маску.

— Как я выгляжу?

— Как кошмар лунатика, — прошептал Хиш. — Отпустите меня сейчас, Ретиф! Когда вас застрелят за идиотизм, мне не хочется случайно оказаться добычей в бойне.

— Я прослежу, чтобы, ваша кончина не была случайной, — заверил Ретиф гроака. Проверяя, на месте ли переброшенный через левое бедро пухлый кошель, он услышал стеклянное звяканье его содержимого.

— Порядок, Хиш. Идемте вниз.

— Как же мне справиться с этими ступенями, будучи на колесах? — осведомился гроак.

— Не медлите, генерал: просто катите вниз по ступеням, как делают войоны, не забывая пользоваться перилами.

Хиш с ворчанием подчинился. Войоны — часовые, расставленные вдоль широкого коридора этажом ниже, обратили на непрошеных гостей свои суровые окуляры.

— Спой, пташка, — тихонько сказал Ретиф.

— Эй, ты! — заорал на ближайшего войона Хиш, — Где покои Его Всеядности?

— Зачем тебе это знать, ковыляющие — колеса? — отозвался коп. — Кого ты тянешь на буксире? Полукровку терри — куопянина? — Он издал царапающий звук, показывающий Похвалу Собственному Остроумию.

— Какой бродячий кретин оплодотворил твой племенной инкубатор перед тем, как ты проклюнулся? — многозначительно осведомился Хиш. — Однако я теряю время на любезности. Проведи меня к премьер — министру, или я позабочусь о том, чтобы твои запчасти легли на складскую полку.

— Вот как? Не много ли, Червь побери, ты о себе возомнил? Хиш постучал по своей войонской броневой кирасе ороговелой псевдоклешней, извлекая глухой звук,

— Неужто тебе неведомы знаки отличия боевого генерала? — прошипел он.

— Э, ты действительно генерал? — заколебался часовой. — Я сроду не видел ни одного…

— Это упущение ныне ликвидировано, — объявил Хиш. — А теперь живее! Этот пленный — главнокомандующий мятежников!

— Да? — Охранник подкатил поближе. Прочие навострили слуховые усики, придвигаясь, чтобы расслышать разговор.

— Следить за своими поступками, — спокойно напомнил Ретиф на гроакском наречии. — Помнить, что если мне придется стрелять, вы будете первым на линии огня…

— Стой! — хрипло крикнул Хиш, жестом отстраняя любопытных войонов. — Марш на свои посты! Прочь с дороги…

— Давайте взглянем на этого ходульника! — завопил войон.

— Ага, мне пригодится кусочек куопянина, отстрелившего колеса у пары моих бывших напарников!

— Давайте отделаем его!

Хиш отступил спиной к Ретифу.

— Еще шаг, и вы умрете! — задыхаясь, крикнул он, — Уверяю, ваши важнейшие органы находятся сейчас под прицелом бластера…

— Не вижу никаких бластеров.

— Проверим этого ходульника на гибкость!

С грохотом распахнулась дверь, и послышался пронзительный визг разгневанного войона. Часовые мгновенно развернулись и увидели внушительную фигуру премьер — министра Икка с подрагивающими от ярости джарвильскими перьями. Его сопровождали два вооруженных телохранителя.

— Как посмела жалкая прудовая тина затеять ссору у моих дверей? — завопил он. — Я прикажу вырвать всем вам пучки органов! Нив! Куз! Расстрелять их на месте!

— Э — э, могу ли я вставить словечко, Ваша Всененасытность? — поднял руку Хиш. — Надеюсь, вы помните генерала Хиша? Я только что прибыл с моим пленником…

— Хиш? Пленник? Какого… — Раздраженный вождь щелкнул усеянными драгоценными камнями щупальцами со звуком лопнувшего бумажного пакета и уставился на замаскированного гроака. — Ты упомянул Имя, м — м, генерала Хиша…

— Мне пришлось применить надлежащую, э — э, маскировку личности.

— Маскировку… — Икк подкатил, жестом отгоняя часовых в сторону. Он внимательно всмотрелся в генерала. — Гм — м, да, — пробормотал Икк. — Я вижу сочленения, отличная работа. Вы выглядите племенным изгоем с осевым дефектом и укороченной проводкой, но я бы сроду не догадался… — Он взглянул на Ретифа. — А это ваш пленник, Хиш?

— Это, любезнейший Икк, главарь армии бунтовщиков.

— Что? Вы уверены? — Икк живо откатился, оглядывая дипломата с ног до головы. — Я слыхал, что это был ходульник… бордовый эпидермис… рудиментарные роторы… клянусь Червем, совпадает! — Он резко развернулся, и его взор впился в часовых, сгрудившихся кучкой под бдительными окулярами телохранителей,

— Отпустите этих славных ребят! — завопил он. — И позаботьтесь, чтобы все они получили повышения. Я всегда говорю, что высокий моральный дух — это главное. — Мыча веселую песенку, вождь войонов въехал первым в широкую дверь посольского кабинета и занял место под портретом собственной персоны на том месте, где в последнее посещение Ретифа висела эмблема Корпуса.