Терри Пратчетт - Монстрячий взвод

— Ну, дайте-ка мне подумать, — саркастически ответил Тауэринг. — Раздражен? Нет, я бы так не говорил. Больше подойдет «разъярен». Или «взбешен»? Да, пожалуй, именно «взбешен». Теперь вас ищет очень много народу. Отлично сработано!

Даже Блуз заметил отчаяние Полли.

— Э… Перкс, — начал он, — а это не ты…

В голове Полли, точно хомяк, бегающий в своем колесе, все крутились и крутились слова обожеяударилакнязяпрямовпа, до тех пор, пока они, вдруг, не врезались во что-то твердое.

— Да, сэр, — выкрикнула она. — Он приставал к молодой девушке, сэр. Если вы помните.

Нахмуренный лоб Блуза разгладился, уступая место двусмысленной детской ухмылке.

— А, да, в самом деле. Он определенно «клеился», не так ли?

— Он думал вовсе не о клее, сэр! — пылко возразила Полли.

Тауэринг взглянул на Уоззи, угрюмо сжимавшую арбалет, которого она сама боялась, и Игорину, которая выглядела очень скверно и с большей радостью держала бы сейчас хирургический скальпель. Полли заметила, как он слегка улыбнулся.

— В этом-то все и дело, сержант Тауэринг, — лейтенант повернулся к пленнику. — Конечно, мы знаем, что во время войны люди могут вести себя ужасно, но подобное никак нельзя было ожидать от правящего князя. [12] Лейтенант читал исторические книги с более технической стороны. Если нас преследуют только из-за того, что юный бравый солдат не позволил положению стать еще более отвратительным, что ж, да будет так.

— Теперь я действительно поражен, — произнес Тауэринг. — Самый настоящий рыцарь, а? Это делает вам честь, лейтенант. Я получу этот чай, или как?

Тощая грудь Блуза раздулась от комплимента.

— Да, Перкс, чай, будь так добр.

Оставить их троих с человеком, который, несомненно, собирается бежать, подумала Полли.

— Может, рядовой Гум мог бы сходить…

— На два слова, Перкс? — выкрикнул Блуз. Он притянул ее ближе к себе, но Полли не отрывала глаз от Тауэринга. Он мог быть связан по рукам и ногам, но она бы ни за что не верила человеку с подобной ухмылкой, даже если бы он был прибит к потолку.

— Перкс, я ценю твой вклад, но не собираюсь терпеть, чтобы мои приказы оспаривались, — произнес Блуз. — Кроме того, ты мой денщик. Думаю, здесь все идет «по плану», но приказы должны выполняться. Хорошо?

Хотя это и было не страшнее нападения золотой рыбки, она должна была признать, что он был прав.

— Э… простите, сэр, — она отступала настолько медленно, насколько было возможно, чтобы не упустить финал трагедии. Потом она развернулась и убежала.

Джекрам сидел у огня, на его огромном колене лежал лук пленника. Большим складным ножом он резал какую-то черную колбаску и что-то жевал.

— Где остальные, сэр? — спросила Полли, ища кружку.

— Я отправил их патрулировать по периметру, Перкс. Осторожность не повредит, если вдруг наш дружок улизнет оттуда.

… и это было разумно. Просто это значило, что все остальные были отосланы…

— Сержант, вы помните того капитана, в бараке? Это был…

— У меня хороший слух, Перкс. Ударил его по Королевскому Достоинству, а? Ха! Теперь все намного интереснее, а?

— Все идет неправильно, сержант, я чувствую, — она сняла с огня чайник и наполнила кружку, расплескав половину воды.

— Ты жуешь, Перкс? — спросил Джекрам.

— Что, сержант? — отвлеченно спросила Полли.

Сержант протянул ей маленький кусочек липкого, черного… вещества.

— Табак. Жевательный табак, — произнес он. — Я предпочитаю Черное Сердце, а не Веселого Моряка, ведь он пропитан ромом, но другие…

— Сержант, этот человек собирается бежать, сержант! Я знаю это! Главный там не лейтенант, а он. Он дружелюбен и все прочее, но я могу читать по глазам, сержант!

— Я уверен, лейтенант Блуз знает, что делает, Перкс, — чопорно ответил Джекрам. — Ты ведь не хочешь сказать, что связанный человек может победить четверых, а?

— О, сахар! — вырвалось у Полли.

— Вон там, в старой черной банке, — подсказал Джекрам. Полли всыпала немного в кружку самого худшего чая, который когда-либо делал солдат, и побежала обратно на поляну.

Как ни странно, человек все еще сидел, связанный по рукам и ногам. Ее сослуживцы уныло смотрели на него. Полли расслабилась, совсем немного.

— … так-то, лейтенант, — говорил он. — Никакого позора, если назвать это счетом, а? Он скоро выследит вас, потому что теперь это уже личное. Но если вы пойдете со мной, я сделаю все возможное, чтобы вам было легче. Сейчас вам лучше не попадаться на глаза Тяжелого Кавалерийского. У них не слишком-то развито чувство юмора…

— Чай готов, — вмешалась Полли.

— О, благодарю, Перкс, — ответил Блуз. — Думаю, сержанту Тауэрингу можно развязать руки, так?

— Да, сэр, — кивнула Полли, имея ввиду «нет, сэр». Человек выставил связанные запястья, и Полли опасливо достала нож, держа кружку, как оружие.

— Ловкий парень, лейтенант, — произнес Тауэринг. — Думает, что собираюсь выхватить его нож. Очень хорошо.

Полли перерезала веревки, быстро убрала руку с ножом и осторожно протянула ему кружку.

— И он сделал прохладный чай, так что он не будет жечь, если я выплесну его прямо ему в лицо, — продолжал Тауэринг. Он одарил Полли честным взглядом прирожденного мерзавца.

Полли выдержала его, ложь за ложь.

— А, да. Анкморпоркцы привезли с собой маленький печатный станок, там, за рекой, — говорил Тауэринг, продолжая смотреть на Полли. — Поднимает мораль, говорят они. И они отправили эту картинку в город. Не спрашивайте меня, как. Мда, отличная картинка. «Отважные Новички Разбили Лучших Злобениан», написали они. Забавно, но, похоже, этот писака не знал, что это князь. Но мы-то знаем!

Его голос стал еще более дружелюбным.

— Теперь, послушайте, я такой же пехотинец, как и вы, и я только рад, что вы выставили их полными ослами, и потому, если вы пойдете со мной, я прослежу, чтобы хотя бы завтра вы не проснулись в цепях. Все, что я могу предложить, — он глотнул чай и добавил, — по крайней мере, это лучше, чем то, на что лишь могут надеяться большинство из Десятого. Слыхал, что ваш взвод смели.

Лицо Полли не изменилось, но самой ей казалось, будто она сворачивается в крошечный шарик. Смотри в глаза, прямо в глаза. Лжец. Лжец.

— Смели? — переспросил Блуз.

Тауэринг отбросил свою кружку. Левой рукой он выбил арбалет Уоззи, правой — выхватил у Игорины саблю и изогнутым клинком рассек веревку на ногах. Все произошло настолько быстро, что они даже не успели ничего понять, а потом сержант, уже стоя на ногах, ударил Блуза по лицу и вывернул ему руку за спину.

— И ты был прав, малыш, — бросил он Полли, через плечо Блуза. — Как жаль, что ты не офицер, а?

Остатки пролитого чая впитались в землю. Полли медленно потянулась за своим арбалетом.