Терри Пратчетт - Монстрячий взвод

— Одна капля — и ты покойник, — ответила Полли. Джекрам улыбнулся, как учитель способному ученику.

— Именно так, Шафти. Самогон. Стоит мужчинам собраться вместе, кто-нибудь найдет, что может перебродить в резиновом сапоге, отцедит в старый котелок и предложит друзьям. Судя по запаху, это сделано из крысы. Хорошо сбраживаются. Хочешь попробовать?

Шафти отгородилась от предложенной бутылки. Сержант рассмеялся.

— Вот и умница. Лучше пей пиво.

— А офицеры не пресекают это? — спросила Полли.

— Офицеры? Да что они могут знать? Да и я купил это у сержанта. Никто не смотрит?

Полли всмотрелась в сгустившиеся сумерки.

— Нет, сержант.

— А-черт, — вырвалось у него. — Как огонь. И паразитов уничтожить. Все должно быть по чести. — Он быстро глотнул, выплюнул и заткнул бутыль пробкой. — Дрянь, — заключил он. — Ну, все, теперь идем.

— Куда, сержант? — спросила Шафти. — Вы ведь можете сказать нам теперь, а?

— В тихое местечко, где найдется то, что нам нужно, — ответил Джекрам. — Оно где-то здесь.

— Но от вас разит, как от пьяного, сержант, — не унималась Шафти. — Пустят ли вас туда в таком виде?

— Да, Шафти, мальчик мой, пустят, — кивнул Джекрам, шагая вперед. — Потому что в моих карманах звенят деньги, и от меня пахнет выпивкой. Пьяных богачей пропустят всюду. А… вот здесь внизу, здесь будет… да, я был прав. Вот оно. Незаметно и слегка деликатно. Там что-нибудь сушится, парни?

С этой стороны долины, вымытой зимними дождями, за полудюжиной унылых палаток было натянуто несколько бельевых веревок. Если на них что и было, то все уже было покрыто холодной росой.

— Жаль, — произнес Джекрам. — Что ж, значит, будет по-плохому. Запомните: будьте естественными и слушайтесь меня.

— М-меня т-тряссет, — пробормотала Шафти.

— Замечательно, замечательно, очень естественно, — кивнул Джекрам. — Ну что ж, это то, что нам нужно. Приятное, тихое местечко, никто не следит за нами, милая тропиночка к самой вершине… — Он остановился возле огромной палатки и постучал по вывеске своей тростью.

— Прочные Галупки, — прочла Полли.

— Ну, а что? Этих дам нанимали вовсе не ради чистописания, — ответил Джекрам, открывая полу палатки с дурной репутацией.

Внутри было душно, и очень походило на брезентовую прихожую. Дама, в черном шерстяном платье больше смахивавшая на ворону, поднялась с кресла и посмотрела на их трио таким оценивающим взглядом, какого Полли ни разу не замечала прежде. Последним пунктом в нем стояла стоимость сапог.

Сержант снял свое кепи и бодрым голосом, источавшим бренди и дерьмовый сливовый пудинг, заговорил:

— Добрый вечер, мадам! Я сержант Смит, так-то! И я и вот эти мои мальчуганы захватили военные трофеи, если вы понимаете, о чем я, и придержали бы их, но он упрашивали меня, требовали отвести их в ближайший дом с прекрасной репутацией, дабы из них сделали мужчин!

Крошечные глазки вновь впились в Полли. Шафти, чьи уши горели, точно маяки, уставилась прямо на пол.

— Похоже, это будет работа с половинкой, — коротко ответила женщина.

— Я ни разу еще не слышал более правдивых слов, мадам! — разошелся Джекрам. — Два ваших прекраснейших цветка, полагаю, справятся с каждым из них. — И раздался звон, когда Джекрам с потрясающей легкостью положил на маленький шаткий столик несколько золотых монет.

Что-то в их свечении окончательно убедило хозяйку. Ее лицо выдавило улыбку, такую же липкую, как и след слизняка.

— Ну что ж, мы всегда рады видеть здесь Взад-и-Вперед, — произнесла она. — А вы… джентльмены проходите в, э, вовнутрь?

Позади себя Полли услышала тихий звук и обернулась. Она не заметила человека, сидящего на стуле прямо рядом с дверью. Он должен был быть человеком, потому что розовых троллей попросту нет; рядом с ним тот тавернщик из Плёна был бы похож на какую-то водоросль. Он был затянут в кожу, которая как раз таки и скрипнула, а глаза его были лишь слегка приоткрыты. Когда он заметил, что она смотрит на него, то подмигнул. И вовсе не по-дружески.

Иногда случается так, что план вдруг перестает работать. Но если ты уже на полпути, лучше об этом не узнавать.

— Э, сержант, — позвала она. Тот повернулся, увидел выражение ее лица и, кажется, впервые заметил охранника.

— О, боже, где же мои манеры? — проговорил он, отступая назад и роясь в карманах. Наконец он достал золотую монетку и вложил ее в руку остолбеневшему человеку. Потом повернулся к ним, теребя кончик носа с идиотским выражением всезнания.

— Вот вам совет, парни, — произнес он. — Всегда давайте охране на чай. Они не пускают внутрь всякий сброд, это очень важно. Очень важные люди.

И, громко рыгнув, он снова обратился к даме в черном.

— А теперь, мадам, могли бы мы лицезреть ваши дивной красоты видения, которых вы здесь прячете?

Все зависит, думала через несколько секунд Полли, от того, как и где, и после какого количества чего-либо выпитого вам являлись подбные видения. Она знала о подобных заведениях. Работа за стойкой бара действительно расширяет ваше образование. Там, дома, жили женщины, которые, по словам ее матери, были «не лучше, чем должны бы быть», и в двенадцать лет Полли получила пощечину за то, что спросила, насколько же хорошими они должны быть. Они были Отвержением в глазах Нуггана, но мужчины всегда находили в своей религии место для небольшого грешка.

Если бы вы были добры, то описали бы четырех дам, сидевших в соседней комнате, словом «усталые». Если же добры вы не были, то в воздухе висело множество других слов, подходящих для этой цели.

Они смотрели безо всякого интереса.

— Это Вера, Благоразумие, Грация и Утешение, — представила их хозяйка. — Боюсь, ночная смена еще не подошла.

— Уверен, эти красотки многому научат моих бойких ребят, — отозвался сержант. — Но… позволено ли мне будет узнать ваше имя, мадам?

— Миссис Смафер, сержант.

— А могу я спросить ваше имя?

— Долорес, — ответила миссис Смафер, — для моих… особых друзей.

— Ну что ж, Долорес, — продолжил Джекрам, и монеты в его кармане снова звякнули, — я буду полностью откровенен с вами, потому что я вижу, что вы за женщина. Эти хрупкие создания прекрасны в своем отношении, я ведь знаю, что сейчас в моде девушки, у которых мяса меньше, чем на карандаше мясника, но такой джентльмен как я, поездивший по миру и повидавший кое-чего, учится ценить… зрелость, — он вздохнул. — И, разумеется, Надежду и Терпение. — Монеты звякнули вновь. — Может, мы с вами удалимся в какой-нибудь подходящий будуар, мадам, и обсудим кое-что за бокалом?

Миссис Смафер посмотрела на сержанта, потом на его «парней», бросила взгляд на приемную, и снова посмотрела на Джекрама, склонив голову набок и сложив губы в тонкой оценивающей улыбке.