Наталья Егорова - Дырофермеры
- Название:Дырофермеры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталья Егорова - Дырофермеры краткое содержание
Дырофермеры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
А потом Витька сунул в дыросёнка Муньку.
* * *
Это все Ленка придумала. Все она виновата. Как дядя Гога, пекарь, говорит: "От женшын – все зло, Витка!"
Жарко было, сонно. Сначала опять будущую премию обсуждали. Витька великодушно обещал Ленку с собой на сцену взять, когда награждать будут. Пусть постоит, чтоб все на нее в новом платье посмотрели.
Потом Витька мух сшибал и в дырька запихивал. А Ленка литературу за двоих писала, даже язык высунула, так старалась. А потом задумчиво так говорит:
– А если кого-нибудь живого туда сунуть – пропадет или нет?
– Как это?
– Н-ну… – Ленка оторвалась от тетрадки и глаза к потолку подняла. – Кошку, например. Или цыпленка. Муньку вон можно попробовать.
Мунька – ничейная была собака. Ее всей улицей кормили. Она махонькая, рыжеватая, одно ухо торчком, другое на глаз свешивается. Лапы кривые, хвост рогулькой и каждому виляет.
А сама – чуть больше варежки.
Чего Витьку дернуло?
– Щас, – говорит, – проверим.
Муньку домой зазвал, над дырьком поднял и руки разжал.
И заледенел.
Была Мунька, и нет Муньки. Чего ждал – сам, дурак, не знает. И Ленка за столом застыла, рот обеими ладошками зажала, только сипит, как проколотая шина.
– Витька… Витька…
А потом как разревется – взахлеб, с подвизгом, так, что слов не разобрать.
– Дурак! Сволочь! Муньку! Дурак! – и раз его по щеке, раз! И тетрадкой по литературе швырнула.
– Сама же говорила, – пролепетал вслед Витька, но она уже неслась по пыльной дороге, всхлипывая и распугивая соседских кур.
Ночью Витьке не спалось. Он крутился в кровати, то заматываясь в простыню, то остервенело распутываясь. Влажная подушка сбилась комом, в окно сонно бумкалась одинокая муха.
В самом деле дурак и сволочь. Экспериментатор фигов. Вспоминалась мунькина глупая мордашка, трогательно висящее ухо, мелко виляющий хвост. Вспоминалось, какое это ухо бархатистое на ощупь, и как она лапу подавала – когда просят и когда не просят.
Лучше бы он туда страусенка запихал, когда папа еще не всех увез.
Подумал и застыдился. А еще хотел мир спасать! А сам – то собачку, то страусенка… лучше б ты туда себя запихал, бестолочь.
Витька поднялся, долго пил воду, погромыхивая кружкой об ведро, потом накинул ветровку и потопал к дыросятам.
Пушистики дрыхли, посвистывая розовыми носами. Круги сливались с темнотой, отчего казалось, что в спинах у них самые настоящие дырки. Сквозные.
Витька присел на корточки, посопел, решаясь, потом зажмурился и резко сунул внутрь руку.
Рука разом прошла до локтя. Дальше Витька сам остановился.
Из пуза дырька, как и следовало ожидать, ничего не торчало: витькины пальцы шевелились в неведомом. Руку как будто покалывало чуток, а может, это просто казалось с легкого перепугу. Потом засасывать начало, осторожно так – не то, чтобы за пальцы дергало или там щупальце какое-нибудь вокруг кисти обвилось, тут бы Витька заорал, наверное. А просто вроде пылесоса на маленькой мощности.
Он осторожно продвинул руку дальше – до плеча. Никаких препятствий, только по-прежнему тихонько засасывает, будто на пробу.
Витька минут пять сидел, потом у него ноги затекли, ну он руку и вытащил. И ничего: в темноте никаких изменений. Может, мало держал? Или надо было целиком залезать? Так он целиком не поместится, как ни складывайся. Это Мунька вон пролезла…
Хотелось взвыть. Витька вцепился в кудряшки на затылке и шепотом пообещал себе никогда… ни разу больше, ни за что, никого… лучше уж сам.
Заснул он только под утро.
* * *
Рассветное солнце озарило колонны дырьков. Ужасающе неторопливо двигались они по улицам спящей Гуляевки, пыль взлетала из-под лапок пухлыми облачками. Пуговицы глаз блестели решимостью.
На главной площади Гуляевки колонны остановились. В тишине раздался негромкий треск, и над спинными дырками закурился зеленоватый дымок.
А потом дырьки разом взорвались. Разлетелись ошметки розового и белого, шрапнелью простучали по забору осколки костей. Из кровавой каши, поблескивая, выбирались бесчисленные тараканы. Черные, закованные в хитин, капающие ядом с зазубренных жвал. Поднявшись на задние ноги, они становились ростом с шестилетнего ребенка.
Бесшумные тени заскользили по улицам. Тараканы-предводители знаками показывали направление, тараканы-рядовые шмыгали в открытые окна, в неплотно прикрытые двери. То и дело раздавался изумленный вскрик, болезненный стон – и все стихало.
К полудню Гуляевка вымерла, а колонны тараканов отправились по дороге на Нехаево. И только надрывно стонало в доме на окраине:
– Витя-а!
Витька вскочил, стукнулся об стул, запутался в простыне и снова грохнулся на пол. Вот черт, приснится же такое! Тараканы разумные прямоходящие. Ну, блин!
Он с опаской выглянул за окно. Розовое со сна солнце поднималось над лесом, оголтело вопили петухи, у соседей старательно брехала собака – показывала, что несет службу.
– Витя-а, – заглянула в комнату мама. – Собирайся скорей. Про уроки забыл?
* * *
Приезжали ученые из Москвы: жаловались на невнимание к фундаментальным исследованиям и безденежье, а следом попросили дырьков – для науки. Отец обещал подумать.
– Для науки! – возмущалась Ленка, с которой Витька три дня как помирился. – Будут бедных дыросят препарировать, как собачек Павлова!
Витьке тоже дырьков жалко было. Он неделю к отцу приставал, чтобы тот нипочем с учеными не делился.
Мамина приятельница принесла журнал про телевидение – весь такой глянцевый на гламурной бумаге… или гламурный на глянцевой, Витька не очень разбирался. В журнальчике поместили большую статью про дырьков: рассказывалось, какие они милые, как за ними легко ухаживать и как нынче модно брать их с собой на тусовки и фуршеты.
Слово "фуршет" Мухе-брык понравилось, была в нем какая-то приятная глазу вычурность. Он решил, что когда прославится, обязательно будет ходить на фуршеты. С дырьком.
– Балда ты! – сказала Ленка. – Фуршет – это просто когда едят, а сесть некуда.
Гуляевка готовилась ко дню поселка. А чего: у Неклюдова день города есть? Есть. А Гуляевка чем хуже – в Неклюдове-то дырьков не разводят! И страусов в Неклюдове никогда не было.
Под этот праздник в магазине появились елочные гирлянды; по улице Ленина развесили все флаги, какие нашли, вплоть до спортивных и с рекламой жигулей. Улицы чуть не языками вылизали, как перед президентом, школу заново покрасили и дорожку к магазину заасфальтировали поверх старых колдобин. А на главной площади Гуляевки поставили высоченный памятник районному мэру. Мэр задумчиво смотрел вдаль, на химкомбинат, директором которого была мэрова жена.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: