Александр Плахотин - Слово тролля

– Парни! Мы же якобы посланники Гиера Одиннадцатого! И дедушка думает, что мы везем дочурку к отцу. Ведь так? Так! А на самом деле наш путь простирается немного южнее. И как мы это ему объясним?

Сотоварищи смотрели на меня, как… как… Ну я не знаю как! Но не очень хорошо. Одеревенения в мозгах добавил гном:

– Мы и так забрались на самую западную границу королевства, а дедок, уж точно, должен ориентироваться в местной географии!

Первыми дежурили я с Дожем. Мы разлеглись вповалку по всей комнате, слава Небесам и строителям, она позволяла нам всем в ней разместиться. Я долго пялился сквозь тьму на потолок, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Ахаст я положил рядом так, чтобы, если вдруг что, он оказался бы под рукой. Дырявый Мешок лег с другой стороны, также подоткнув свой топорик себе под бок. Сонное молчание прерывалось то всхлипыванием девушки, то мерным бормотанием старика, который не то молился, не то что-то подсчитывал полушепотом-полухрипом. Кентавр на пару с эльфом то и дело выдавали рулады храпа, от которых дребезжали затянутые паутиной и пылью мутные искривленные стекла в окнах.

– Слышь, Лукка, – еле слышно шепнул карлик, – ты там еще не заснул?

– Дремлется маленько… А что?

– Я вот все хочу тебя спросить, почему ты не сбежал?

– В смысле?

– У тебя же были возможности дать деру. В Меридене, например. У эльфов мог остаться, в Талат-Галене. Тебя бы там приютили, обустроили, глядишь, делом каким занялся бы. А то помогли бы добраться и до дому, до Вечной Долины. А ты вернулся к Скорпо. Даже сейчас ты мог бы отсюда рвануть к себе. Всего две недели пути на север пехом. Я, ребята – мы бы поняли тебя. Но ты остался. Почему, Лукка?

Меня немного покоробило, но я кое-как сдержался – друг все-таки!

– Я тролль, Дож. И я дал слово колдуну. Слово тролля, понимаешь? Может, ты не знаешь, но у нас считается самым тяжким грехом нарушение данного слова.

– А если это слово выудили у тебя обманом, ложью. Тогда как?

– Если бы это было действительно так, то я был бы свободен от данного обета. Но прежде наказав обманщика, конечно. А к чему все эти вопросы, гном?

– Понимаешь, Лукка, есть на свете этакая штука. Мозаика. Ты знаешь, что это такое?

– Нет.

– Кусочки разноцветного стекла или камней. Они составляются определенным способом, и в конечном итоге получается узор или картинка. Очень красиво. Вот и сейчас я составляю этакую картинку.

– И где ты набрал здесь камней?

– Ты не совсем понял, друг мой. Я составляю картинку событий, используя факты и свои мысли.

– А! – до меня кое-как дошло, о чем он говорит. – И что получается?

– Вот это уже интересно. То, что он нас водит за нос, не говоря всей правды по поводу наших целей, это понятно, я бы даже сказал, естественно. Но Скорпо затеял какую-то хитрую и опасную игру. Временами мне кажется, что его слова по поводу неиспользования магии в этих делах просто блеф, обман. Сюда же он нас зашвырнул с помощью магии, ведь так?

– Ну… – Я не очень понимал, куда клонит гном.

– А нас якобы ищет Конклав. Значит, они отслеживают все вспышки и утечки силовых линий этого мира. А колдун даже не потрудился замаскироваться и отправил нас почти прямо от порога своего дома. Или он спешил, или все то, что он говорил по поводу коллег по ремеслу, выражаясь по-простому – брехня!

– К чему ты клонишь? – Я маленько опешил.

– Да, он опасается Конклава, это ясно, но по большому счету Скорпо на него… – кентавр неожиданно громко храпнул, заглушая последнее слово гнома, – …с Пика Коуммы. Есть у меня мысль, что он мог бы проделать все то, что мы здесь вытворяем или вытворяли, сам, без нашей помощи. А взять это шоу с фэлом? Здесь у меня вообще все мысли кончаются! Чтобы известный колдун сотрудничал со всяким сбродом – бывает! Но чтобы уважаемый волшебник торговал дурью!..

– Он еще, по-моему, сам его и изготовляет, – задумчиво протянул я.

– Думаешь?! – привстал Дож на локтях.

– В первые дни в Заблудшем Лесу он просидел в своей пещере безвылазно целую неделю. А уже на второй день его отсутствия все вокруг просто провоняло. И теперь, Дож, я знаю, что это был за запах.

– Фэл?

– Или что-то очень похожее на него…

Мы долго молчали, каждый размышляя о своем. Буквально перед тем, как мои глаза окончательно слиплись, а нас еще даже не думали сменять Дио с Купом, гном выдал вслух одну не очень приятную, но свежую мысль:

– Этот гад маг использует нас втемную. А еще он сам боится нас не меньше, чем самого Конклава.

– А это еще почему?

– Ну, дружок, всему свое время!

– Где я? – это Винетта наконец-то очнулась. Она очнулась, а я, проснувшись, сел на лежаке, продирая глаза и пытаясь понять, “где я” и “что я”.

– Где я? – настойчиво потребовала объяснений девушка. Видно, этот вопрос мучает по утрам не только троллей, но и молодых хорошеньких девчушек.

Кое-как отлипнув от моего бока, под которым, собственно говоря, и спал, на белый свет выполз Дырявый Мешок.

– А… э-э-э… вот… – глубокомысленно начал он. – Милая леди, во-первых, позвольте вас уверить в том, что вы в полной безопасности, так как находитесь в кругу друзей.

Рыженькая склонила головку на плечо, молча показывая всем своим видом, что не совсем верит в то, что только что услышала.

– Сударыня, поверьте на слово благородному мужу… – вылез из-под своей подстилки кентавр.

– Как-как ты сказал? Мужу? Благородному? – высунулся эльф.

– Поверьте на слово благородному мужу, все то, что сказал сейчас мой низкорослый друг, истинная правда, – закончил свою мысль Дио.

– Кого ты назвал низкорослым? – возмутился, вставая, гном.

– Леди, если вы соизволите припомнить, то эти… э-э-э… люди… посланники вашего достопочтенного отца, короля Гиера Одиннадцатого, – вовремя проявил себя брат Анисим.

– Дедушка, о чем ты? Еще там, во дворе монастыря, я сразу поняла, что это самозванцы. Я не знаю, кто они и зачем им, собственно говоря, я, но они никак не посланцы короля Вильсхолла.

– Опс, – наконец-то вставил я в воцарившейся тишине что-то свое.

– Сударыня, – откашлялся Дырявый Мешок, – а можно попроще?

– Охотно, гном, – мило улыбнулась бывшая послушница. – Сразу хочу попросить прощения у находящихся здесь за некоторые, так сказать, подробности или, точнее сказать, слова, которые могут покоробить ваше достоинство, господа.

Мы молча кивнули.

– Дело в том, что мой отец, как бы это неуважительно ни прозвучало из уст дочери, считает расу людей наивысшей. И чтобы он прислал за мной такую “разношерстную команду”? Даже несмотря на то, что королевство находится на пороге полной нищеты, в монастырь пришла бы самая торжественная и помпезная делегация. – Девица поправила на голове бардак, именуемый прической. – Господа, поверьте на слово, я не разделяю его взглядов и взглядов нашей Церкви. По моему мнению, каждая раса на нашей земле имеет право на существование и самоопределение.