Феликс Кривин - Миллион лет до любви
- Название:Миллион лет до любви
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Карпаты
- Год:1985
- Город:Ужгород
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Феликс Кривин - Миллион лет до любви краткое содержание
Повесть и рассказы, составившие эту книгу, написаны в оригинальной манере, сочетающей юмористический взгляд на вещи с серьезными раздумьями о жизни, о роли искусства.
… все, что мы делаем в жизни, мы делаем либо ради хлеба, либо ради любви, либо просто ради фантазии.
Миллион лет до любви - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вот и мой так писал, — говорила Кривобаня, уже обращаясь ко всей аудитории. — Но я его научила. Ты, говорю, не пиши, что ты делал, а опиши, что ты чувствовал, какие чувства ко мне тебя волновали. Не сразу у него получилось. Только и знает: люблю да люблю. А я ему объясняю: люблю, мол, слово хорошее, но ты мне это не прямо, а как-нибудь иначе скажи. Привела ему примеры из художественной литературы.
— Ну, и как? — шире раскрывала глаза Нина Ивановна.
— Вы не поверите. — Это говорилось в десятый, а то и в двадцатый раз. — Если сначала писал по четверть странички, то потом пошли письма на десять страниц убористым почерком. И все про чувства.
Глядя на Кривобаню, вряд ли поверишь, что ей можно писать на десяти страницах про чувства. Мы подозревали, что она вообще придумала этого мужа, как это бывает с одинокими женщинами. Потому и слушали так внимательно, а сердобольная Нина Ивановна специально приходила раньше, понимая, что без нее трудно начать разговор.
Но однажды Анна Петровна, жена нашего завуча, женщина всеведущая, ухитрявшаяся каким-то образом присутствовать на всех уроках одновременно, прибежала в учительскую:
— Идите скорее! Кривобаня проводит диктант!
Мы поспешили за Анной Петровной, понимая, что это не просто диктант. Из-за двери четвертого класса доносился могучий голос Кривобани:
— «…желтые деревья похожи на твои волосы, каждый куст напоминает мне о тебе. Мне все напоминает о тебе, и получается, будто мы вместе… Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе…»
— Разве это диктант для четвертого класса? — возмутилась жена нашего завуча.
Она приоткрыла дверь, и мы увидели непривычную для четвертого класса картину.
Класс, затаив дыхание, слушал диктант. Не писал, а слушал. Женщины плакали. У одной Кривобани были сухие глаза. Она диктовала письма мужа, воскрешая прошлое и воскрешаясь с ним вместе, и становилась моложе, красивее — такой, какой была в этих письмах.
Она не могла быть другой. Письма не могут быть переписаны, в них ничего изменить невозможно. Чтобы быть с ним вместе, она должна оставаться такой, какой он унес ее в своей памяти.
— «…как хорошо, что мы с тобой не разминулись на этом пути…»
Анна Петровна осторожно прикрыла дверь, и мы молча вернулись в учительскую.
Письмо в прошлое
Жена моя!
Нет, не жена…
Внучка моя или внучка моей внучки!
Не знаю, кого застанет на земле это письмо. Вы не помните меня, и никто меня на земле не помнит, хотя расстались мы только вчера.
Я напомню о себе.
Вчера или много лет назад жили на земле три человека. Молодая женщина, ее маленькая дочь, а третьим был я, муж и отец… Вы помните? У меня были черные волосы и очки в массивной оправе, и ходил я в коричневой вельветовой куртке, какие носили в то время…
Припоминаете?
Однажды девочка наша заболела, и врачи не знали, что у нее за болезнь. Самые знаменитые профессора не могли ее вылечить, и уже не к кому было обращаться…
В то время много говорили о летающих кораблях, принадлежавших какой-то внеземной цивилизации, которая в своем развитии ушла значительно дальше нас. И я решил обратиться за помощью к этой цивилизации.
Мне это удалось: геометрия пространства — тема моей диссертации, и я вычислил наших братьев по разуму, как Леверье вычислил планету Нептун.
И вот я у них.
Они не выразили никаких эмоций при моем появлении, только один из них сказал:
— Довольно любопытный способ решения. Говорили, как требует вежливость, на языке гостя.
— Чему у вас равно n? — спросил пожилой брат по разуму.
Я сказал.
— И вы уверены, что нигде не допустили ошибки?
— Все абсолютно точно, хотя абсолютность — понятие относительное, — сказал тот, которому понравился способ.
— А кривая Q?
Я попросил их отставить научный спор и объяснил, зачем к ним явился. Я рассказал о нашей девочке, о бессилии нашей медицины и сказал, что надежда только на них, на представителей высшей цивилизации.
— Непонятно, — сказал тот, которому понравился способ решения.
— Что ж тут непонятного? У меня больна дочь.
— Ну и что же?
— Она может умереть.
— Ну и что же?
— Но ведь я отец! Как я могу примириться со смертью дочери?
— Непонятно, — сказал тот, которому понравился способ решения. — Все, что вы вычисляли, было понятно, а то, что вы говорите, невозможно понять. У вас умирает дочь. Ну и что же? Разве это не естественный процесс? — Он взял карандаш и в цифрах изложил ход этого процесса. — Если я где-то ошибся, поправьте меня.
— Но вы можете ее вылечить?
— Вы имеете в виду вот это? — Он набросал формулу выздоровления. — Можно решать и так. Особенно в том возрасте, в каком находится ваша дочь, такое решение возможно. Но в данном случае оно исключено. Это нарушит событийную последовательность. И, кроме того, учтите несоответствие времен.
Он показал на календарь. Там было число 2096.
— Это по вашему летосчислению?
— Нет, по вашему.
Жена моя!
Нет, не жена…
Внучка моя или внучка моей внучки!
Я не могу к вам вернуться. Прошло столько лет… Меня там никто не помнит… Стоит ли нарушать событийную последовательность?…
Одно только меня тревожит: выздоровела ли моя дочь? Пусть она уже все равно умерла, важно, чтоб она выздоровела тогда, в детстве. Чтобы она прожила свою жизнь, пусть мгновенную по неземному времени, но по земному — долгую, по земному — полную, по земному — жизнь, которую не могут заменить никакие вселенные и вечности, никакие времена и пространства!
Простое, как мычание
По документам я в селе родилась, но я-то помню, что родилась в городе. Нас тогда целое стадо в одной комнате родилось, на шестом этаже. Как замычали мы в один голос, у Андерсена дух захватило от радости.
— Умницы, — говорит, — чтоб вам всем быть здоровенькими. Ваше здоровье — это наше здоровье.
У Андерсена жизнь длинная и однообразная, как проспект в нашем городе. Живет Андерсен давно и каждый день ходит на работу. Для него, говорит, идти на работу все равно, что идти на казнь. Только на казнь один раз сходил — и все, а на работу нужно ходить ежедневно.
Когда мы появились на свет, Андерсен встретил нас вопросом:
— Ну, красотки, какая из вас на мясо, а какая на молоко?
Все, конечно, кричат, что на молоко, а одна голова отчаянная радостно завопила:
— На мясо!
Андерсен улыбнулся — так грустно, как улыбается он, когда его вызывают к Ивану Ивановичу, — и говорит:
— Это хорошо, что ты такая сознательная, только радоваться зачем? Не в театр идешь, а на мясо.
Андерсен наш — не настоящий Андерсен, просто его так Иван Иванович называет. В честь великого сказочника.
Андерсен не любит, когда его называют сказочником. Он после этого долго не смотрит в нашу сторону, говорит, что мы ему надоели, что он не дождется, когда уйдет от нас на пенсию. Мы, оказывается, должны быть там, в селе, а не здесь, в городе. Каждая из нас приписана к какому-то совхозу. Одни еще там, в колхозе, приписаны, другие в районе приписаны, а мы уже здесь, в областном центре. Нас Андерсен собственной рукой приписал.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: