Артур Смирнов - Девятый

Они все почти уверены, что ТУДА меня протолкнуть получится. И пылесос этому не помешает.

А дальше уже второй этап – приживление матрицы. С ним тоже непросто – мои предшественники, попавшие ТУДА, протянули недолго. Все восемь очень быстро потеряли связь с носителями, и дальше эксперимент заканчивался – здравствуй пылесос. Второй попытки это загадочное явление не дает, а вернуть матрицу назад невозможно, да и некуда (хотя это, не сомневаюсь, тоже пробовали). Почему не приживаются матрицы, никто не знает. Теорий, конечно, великое множество, да только толку от них нет.

Как много сложностей на моем пути – страшно представить. Хотя чего, казалось бы, бояться – так или иначе от смерти мне не уйти.

А все равно страшно. Смерть, как таковая, меня пугает мало – страшно КАК. Превращаться в орущую от боли развалину, зная, что это необратимо… Наверное, в итоге буду ждать костлявую как избавление…

Зато если все получится, ох и попотеть мне придется. Ивану хорошо – он от самого факта удачного заброса будет радоваться, будто кокаинист, попавший на ПМЖ в Колумбию; а мне ведь пахать придется. Неизвестно где, неизвестно как, неизвестно из чего создать здоровенную махину из медных катушек и чугунного бублика. И создать ее надо быстрее, чем тот жестокий демократ со своими окровавленными бритвами. Хотя не верю я, что он там будет заниматься намоткой медного провода на катушки. Ему это ни к чему – у него другие жизненные интересы… не без странностей. Хотя кто их знает… Вдруг он истинный патриот? Резал глотки и гимн распевал при этом? И устроит там такой террор, что ему местные сами подарят целых четыре резонатора. И начнут конкуренты качать на Землю нефть и тащить алмазы, а взамен туземцам поставлять комиксы и стеклянные бусы. И приезжать на охоту: «Эй Билл, а не съездить ли нам на остров, где тот растяпа-русский пытался с помощью костяного бумеранга из вулканического стекла резонатор выточить? Постреляем по нему немного? Он ведь совсем обнаглел – отказывается за наши деньги продавать свои экологически чистые кокосы. Как он будет без валюты расплачиваться с нашим национальным героем-добровольцем, с Фредди-нож-бритва, когда тот в очередной раз захочет его поиметь? Или да ну его – вечно прячется по кустам, и стрелы оттуда деревянные выпускает, одежду портит. Неспортивно себя ведет, как и вся их нация. Давай лучше на стриптиз махнем, а к нему на остров пошлем пару «Стелсов» с крылатыми ракетами… чтобы знал».

Ладно, – надо постараться выбросить из головы всю эту кашу и уснуть. Каждый вечер одно и то же – моя многострадальная голова не прощает такого тотально насилия. С одной стороны ее точит опухоль, с другой широкой рекой течет информационный хлам. Грузят меня жестко… Надо уметь отключаться, – иначе не выспаться. А завтра трудный день – придется опять узнавать много нового, и все это запоминать. Проснулся я слепым.

– Данил – да что вы прямо! Этого ведь стоило ожидать. Врачи еще вначале вас предупреждали, что слепота почти неизбежна.

– Вам легко говорить – ослепли-то не вы.

– Это еще не конец – просто поврежден зрительный центр.

– Врачи смогут вернуть мне зрение?

– Вы же понимаете, что нет.

– Тогда запускайте.

– Вы еще протянете не меньше трех месяцев – врачи это почти гарантируют. Одумайтесь.

– Вам так дороги три месяца моей жизни?

– Зря вы считаете, что я абсолютно бесчувственная сволочь. Стараюсь не привыкать к добровольцам, но увы… Мне действительно вас жаль.

– Да вы даже не помните сколько нас было – сами признались. Может просто жалеете о той полезной информации, что я могу получить за оставшийся срок?

– И об этом тоже. Кто знает, что вам может понадобиться.

– Помню – шпаргалок ТАМ не будет. Но из тех месяцев, что мне остались, минимум два я проведу на сильнодействующих обезболивающих. Вы всерьез думаете, что в таком состоянии я смогу продолжать полноценное обучение? Слепой, регулярно теряющий сознание, засыпающий на ходу, одуревший от наркоты… Запускайте!

– Вы точно не передумаете?

Да как это можно объяснить? Жить по соседству со Смертью можно – я жил так с первого дня на объекте. И ни разу не сорвался – приспособился. Но это при свете. В темноте нет – не смогу. Все, что копилось эти месяцы, сработало разом, будто распрямившаяся пружина, прежде бывшая моим позвоночником, а теперь разорвавшая плоть и кожу. Она здесь. Она рядом. Она почти схватила меня. А я ее даже не могу увидеть…

Я это просто чувствовал, знал, понимал, и выть хотелось от такого знания. Это конец – я начал разрушаться всерьез. Это не короткий приступ с временным потемнением в глазах – теперь потемнение не уйдет. Это серьезно. Это распад. Сегодня я потерял зрение, а завтра проснусь слюнявым идиотом. У меня есть лазейка – не отговорите.

Традиционное последнее желание. Будь у меня глаза, обязательно бы потребовал от Ивана чего-нибудь несолидного. Пусть изобразит на столе танец маленьких лебедей, или с кукареканьем пройдет мимо парочки Нельзя, торчащей у лифта – может хоть это заставит их улыбнуться? Или элитную проститутку потребовать – тоже неплохо. Не в том смысле, что очень уж хочется, а просто приятно будут поразмышлять, как же они проведут такие странные расходы по своей отчетности. Представляю реакцию местных бухгалтеров…

Позвонить родителям? А оно им надо? Когда мы в последний раз говорили? На Новый год? Похоже да… Мы и раньше были не очень дружной семьей, как-то не сложилось, а когда они переехали жить к тем самым демократическим конкурентам, и вовсе… Квартиру оставили, за что я им очень благодарен, а в остальном… Достаточно им того праздничного звонка. Интересно – а хоронить меня они приедут, или как? А пошло оно все…

– Дайте телефон – хочу позвонить.

– Родителям? – уточнил Иван.

– Не переживайте – на международный звонок разорять не буду. Местный сотовый телефон – номер продиктую.

Ну же! Возьми трубку! Дура – последний шанс даю! Хотя какой тут может быть шанс… Взяла.

– Лена, привет.

– Привет, – ответила после нехорошей паузы, подчеркнуто-равнодушно. Вот зачем я вообще решился позвонить?..

– Лен – ты как?

– У меня все хорошо.

– Рад за тебя. Теперь уже я молчу. Вместе молчим…

– Лена… Ты извини, что столько не появлялся, проблемы были. Разгреб я их немного, вот и звоню…

– Я рада, что ты решил свои проблемы.

Она что – решила меня по телефону заморозить? Не голос, а ветер из Антарктиды…

– Ладно Лена… и вообще извини. Скоро ты обо мне кое-что услышишь…

– Если ты о Мишином дне рождения, что послезавтра, то я не приду.

– Не о нем, – эх, испорчу другу праздник… – Лен, в общем пока. Прощай. Не думай обо мне плохого – я не со зла.