Андрей Хуснутдинов - Гугенот
- Название:Гугенот
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Снежный Ком М; Вече
- Год:2010
- Город:Москва
- ISBN:978-5-904919-03-0, 978-5-9533-5012-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Хуснутдинов - Гугенот краткое содержание
Возможно ли предвидеть будущее или даже — планировать его? Странные сообщения, звонки, записки. Предсказанные события и запрограммированные встречи, рядящиеся обычной случайностью. Любой может быть вовлечён в эту незримую и опасную игру. Попытки разобраться в происходящем не просто тщетны, но пагубны, как неосторожные движения увязшего в болоте человека. Когда слишком пристально вглядываешься в будущее, уже и прошлое не так прочно, и настоящее — зыбкий мираж.
Кто затеял все это и, главное, зачем?
Гугенот - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Обойдя вереницу стоящих троллейбусов, въехали на большой мост. Подорогин привстал, пытаясь рассмотреть реку, но увидел внизу только узкую траншею с неподвижной маслянистой водой. За мостом под колесами загудела брусчатка. Подорогин сглотнул слюну и поводил перед собой пальцами, как водят перед лицом человека, пытаясь определить, спит он или бодрствует — из темноты навстречу «газику» сходила многоголовая рифленая громада Василия Блаженного. По левую руку, обсаженная деревьями и фонарями, вздымалась зубчатая стена Кремля. Подорогин попросил Харитона Савелича остановиться и вышел из машины. Присев, он зачем-то потрогал брусчатку, потом коснулся своего лба. Как уже бывало не раз, ему померещилось, что он смотрит в перевернутый бинокль, что между ним и окружающим находится рассеивающая линза, из-за чего он видит все с большего удаления, чем есть на самом деле. Сейчас это наваждение было до того сильным, что у него закружилась голова. Он словно смотрел на землю с большой высоты. И брусчатка, и храм, и стена, и маячивший поодаль расщепленный шатер Спасской башни — все это ушло куда-то в сумрачную, опасную, зовущую глубину. Харитон Савелич посигналил дальним светом и что-то крикнул. Подорогин махнул рукой, медленно выпрямился и стал подниматься по ступеням бетонного парапета к собору. Неогороженный храмовый двор был завален строительным мусором. Шумевший в верхних этажах ветер производил необычный звук пустой бочки. Пройдя под арочным навесом ближайшего входа, Подорогин очутился в кромешной тьме. У дверного проема сквозило, как у вентиляционной шахты. Подорогин закрыл и открыл глаза, но еще задолго до того, как стал способен что-либо различать, он понял, что звук пустой бочки издавало само здание собора. И это был муляж, а не собор, его разрисованная маска, исполинский слепок, модель. Если бы не лес каркасных стержней и распорок, то можно было подумать, что стоишь внутри гигантской елочной игрушки. Кашлянув, Подорогин услышал долго не стихавшее, как будто не находившее себе места эхо. Потом на эхо наслоились хлопки крыльев, из-под свода посыпался песок пополам с трухой, терпко пахнуло птичьим пометом. Подорогин прикрыл нос ладонью и попятился обратно во двор. Перед главным фасадом «собора» коробился «памятник» Минину и Пожарскому — судить о прототипе скульптурной группы, являвшей собой два возведенных на постамент оббитых куска бетона с торчащими во все стороны толстыми прутьями арматуры, можно было не столько по ее виду, сколько по ее местоположению. Открытое ветреное пространство площади, начинавшейся за монументом, лежало в полумгле. Из-за того, что здесь не горело ни единого огонька — в то время как поверх остовов «исторического музея» и «гума» разливалось электрическое зарево — площадь производила тягостное впечатление окаменевшего кошмара, замаскированной бездны. Как если бы кусок земной поверхности в этом месте был замещен лунным ландшафтом, и для того, чтобы скрыть пропасть, ее решили прикрыть брусчаткой и застроить. Подорогин раздернул и без того расстегнутый воротник, встал на краю парапета и носком ботинка, как воду, потрогал ближайший камень мостовой. Сойти сейчас на брусчатку показалось ему невозможным и даже постыдным. Это, наверное, было бы все равно что участвовать в опознании обезображенного трупа всеми любимого человека — пускай бы и выяснилось потом, что труп принадлежит другому, он бы уже никуда не делся и не ожил. Подорогин сделал шаг назад, другой, затем развернулся и быстро, точно боялся передумать, пошел обратной дорогой. В машине он спросил у Харитона Савелича закурить. Тот положил перед ним на приборную панель сплюснутую пачку «Беломора». Подорогин, запыхавшись, выбил с распечатанного торца папиросу и повертел пачкой, рассматривая ее со всех сторон.
— Ты чего? — насупился Харитон Савелич.
— Ничего. — Подорогин вернул пачку. — Последний раз «Беломор» в армии курил. Упаковка другая. Фасон не тот.
— Фасон… — Щелкнув спичкой, водитель протянул трепетавший в пригоршне огонек. — Да сколько лет прошло? У тебя самого фасон уже, небось… того.
Подорогин осторожно подкурил.
— Это точно.
В пустом арочном проезде «спасской башни» «газик» спугнул большого барсука. Подорогин, давший зарок не смотреть по сторонам, все-таки заметил, что свод арки, в отличие от облицованного красным кирпичом фасада, представлял из себя литую бетонную поверхность со следами опалубок. Посередине проезда потолок был густо закопчен дымом костра, а у внутреннего портала ослизнул от сырости.
Кремль зарос лесом настолько, что вскоре Подорогин совершенно серьезно принялся вспоминать, въехали они через ворота или, наоборот, выехали через них. Ухабистая грунтовая дорога петляла между ободранными стволами вековых елей и вязов. Тут и там вылезали перехваченные целлулоидными лентами вырубки с копрами, бульдозерами и горами лежалого щебня. Ленты были в сине-белую полосочку и напоминали милицейские, отчего казалось, что это не территория законсервированных строек, а обезлюдевшие места катастроф.
К большому двухэтажному особняку с садом и террасой — видимо, единственному зданию в крепости, за исключением сторожевых башен — путь вел еще аж через два забора. Первый, составленный из формных бетонных плит, со слов Харитона Савелича, назывался «отбойником», другой, деревянный, вросший в землю, с коваными воротами и столбами в виде античных колонн — «заповедником». Мощенный камнем двор был скользким от гнилой зимовавшей листвы. Лампочка из-под крылечного навеса освещала его до половины. С этой стороны дома горело только одно окно на первом этаже, да и то выходившее на террасу, поросшую диким виноградом. Откуда-то из сада, из-за угла, вертикально отсекавшего скудный свет лампочки на крыльце, к Подорогину и Харитону Савеличу вразвалочку вышла молодая женщина в солдатской шинели и в калошах на босу ногу. В зубах у женщины болталась потухшая папироса, в руке — пустое помойное ведро.
— Клуш, привет, — сказал Харитон Савелич и довольно захохотал.
Было не ясно, обращение это по имени или по прозвищу, но слово «клуша» как нельзя кстати подходило к сонному одутловатому лицу женщины, к ее шинели, неторопливой гусиной поступи и даже к ее ведру. На приветствие Харитона Савелича женщина только махнула рукой, выплюнула окурок и скрылась в доме. Харитон Савелич опять хохотнул, засеменил следом и, обернувшись, подмигнул Подорогину.
В доме, еще не отошедшем от ремонта, захламленном нездешними вещами, Подорогин сразу потерял своего провожатого. Заблудившись, он сел наугад на диване в просторной комнате с тиснеными обоями. Это, вероятно, была будущая столовая. В углу горел торшер без абажура. Трюмо на полке неотделанного камина слепло под слоем известковых брызг. Трехэтажный буфет прикрывался прозрачной пластиковой шторой. Из середины лепного потолка росла небольшая, убранная холстиной, как южный куст на зиму, люстра, а в метре под ней, точно перевернутое небо, мерцала полированная плоскость обеденного стола. Глухой хохот Харитона Савелича и смешливый голос Клуши доносились откуда-то снизу, из подвала. Подорогин недолго прислушивался к ним, потом, задремав, увидел жалкий короткий сон о том, как голая Клуша протягивает ему помойное ведро, и как, заглядывая в это ведро, он обнаруживает маузер с глушителем и громыхающее по дну обручальное кольцо. Наконец, будто заранее зная, где он мог притулиться в незнакомом доме, в столовую ввалился Харитон Савелич с горой всяческой снеди. Из промасленных газетных свертков торчали жареные куриные ноги, колбасные початки, выпирали виноградные грозди и похожие на крокодильи рыла соленые огурцы. Было забавно и даже страшно смотреть, как жонглерски справляется с этой распадающейся ношей водитель, от которого уже вовсю разит спиртным. Подорогин было бросился помогать, но Харитон Савелич, свалив свертки на стол, осадил его категорическим жестом, облизал с ладоней жир, посмотрел в потолок и гаркнул во весь голос, побагровев шеей:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: