Генри Олди - Крепость души моей
- Название:Крепость души моей
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Азбука, Азбука-Аттикус
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-389-06050-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Олди - Крепость души моей краткое содержание
«Был человек в земле Уц, имя его Иов…» – гласит Ветхий Завет. Здесь земля Уц, на соседней улице. Вот человек Иов – Артур Чисоев без видимой причины лишен семьи, имущества, здоровья. Он же Иаков, готовый бороться всю ночь с тем, чье имя запретно.
«Сделайте ковчег из дерева ситтим: длина ему два локтя с половиною…» – гласит Ветхий Завет. Сказано-сделано: в старом гараже, мастерской пьяницы-художника. И падут тучи саранчи, хлынет огненный дождь, а трехглазый исполин выйдет на прогулку в городском парке.
«И пришли те два Ангела в Содом вечером…» – гласит Ветхий Завет. Воистину пришли – утром, на заседание горсовета, с огнем и мечом. Пришли и огласили приговор. Не верите, слуги народа? Рухнул дом, одна пыль столбом. Поверили, устрашились. Скоро взойдет последняя заря над обреченным Содомом. Где путь к спасению?
Новую книгу Г. Л. Олди и А. Валентинова «Крепость души моей» составили три повести – три истории, где сталкиваются две реальности: нынешняя и ветхозаветная. Мистика? Нет, конфликт двух систем ценностей, двух взглядов на человеческую жизнь.
Буктрейлер к этой книге
Крепость души моей - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Да ну, когда это было!
– Когда бы ни было. Машины у тебя нет. Дача есть?
– Откуда?
– Ага, дачи тоже нет. Квартирка плохонькая, без ремонта. Одеваешься, как шмаровозник. Не депутат. Смотри, как удачно складывается…
Я уже знал, что она скажет. И не ошибся.
– Давай сходим к бандиту, – попросила баба Рая. – Мало ли…
– Иди ты к черту, баба Рая. Дура ты набитая.
– Ну, дура. А вдруг? Нюрке бы кампутер купили…
12:12
…рисуй сразу на небе…
В парке было полно народа. Полдень рабочего дня, а людей – как в воскресенье. Как на праздники. Многолюдно и тихо.
Парадокс.
Степенно прогуливались по аллеям парочки всех возрастов: от тинэйджеров до глубоких стариков. Временами они останавливались, взявшись за руки – и надолго замирали, лишь слегка поворачивали головы. Словно старались запомнить, запечатлеть на фотографических пластинах памяти пронзительную голубизну неба, зелень и ржавчину каштанов, аллеи в леопардовых пятнах солнца, просеянного сквозь листву, горчинку подступающей осени.
Очнувшись, шли дальше. Под ногами шуршали опавшие листья.
Люди были везде – на скамейках, за столиками открытых кафе; ждали родители у аттракционов, на которых крутились и раскачивались их растерянно улыбающиеся чада. Из старого тира неслись хлопки «воздушек» – тихие, будто сквозь вату. Обитатели скамеек по большей части молчали. Ели мороженое, отхлебывали пиво и лимонад. Патруль – как обычно, из трех милиционеров – старательно делал вид, что пива в упор не видит.
Чего уж там…
Если кто-то разговаривал, то вполголоса. Казалось, над парком нависла туча – клубящийся свинец, готовый от громкого звука разразиться ливнем и безжалостной молнией.
В кого ударит?
Свету Славникову этот вопрос нисколько не волновал. Свете в мае исполнилось шесть лет, и небо над ней было замечательное. Цвета васильков – васильки Света видела в деревне, куда приезжала к бабушке. И даже нарвала их целый большой букет! А еще небо было цвета маминых глаз. Небу очень пошло бы пушистое белое облачко. Не беда, что облачка нет. Это мы сейчас поправим!
У Светы была полная коробка новеньких цветных мелков. У Светы было сколько хочешь асфальта на центральной аллее. По аллее, правда, ходили дяди и тети, но они были понятливые и аккуратно огибали Светино творение. Некоторые останавливались посмотреть. Свете было не жалко: пусть смотрят. Сначала она даже немножко погордилась, но вскоре забыла и о тех дядях-тетях, что проходили мимо, и о тех, что стояли и смотрели.
Света Славникова рисовала.
Небо на асфальте выходило совсем как настоящее. Правда, голубой мелок срисовался весь, но это ничего. Зато красиво получилось! Теперь – облачко. Белого мелка осталось много, облачков можно было нарисовать хоть десять! Но Света решила, что одного хватит. Иначе они солнышко закроют. Солнышко Света уже нарисовала: желтое-желтое, с веселыми лучиками. Как иголки у ёжика. Ёжика она потом нарисует. Сначала – дома. И деревья, как в парке.
И людей, которые радуются.
Она нарисовала маму. И себя. И бабушку из деревни. А потом стала рисовать остальных людей. Всех-всех. Ёжик хотел, чтобы его тоже нарисовали, но Света попросила его немножко подождать. Она его обязательно нарисует! Только закончит вот этого дядю… и вот эту тётю… И, конечно, бабушку! Не ту, что из деревни, а ту, которая…
– Что ты рисуешь? – спросили рядом.
Так, будто продолжали разговор.
Девочка обернулась. Рядом с ней присел на корточки лысый дяденька в шортах и рубашке в клеточку. Ну, на самом деле не совсем лысый. По бокам головы, над ушами, у него смешно топорщились остатки волос. Как рожки. И уши у дяди были смешные. Оттопыренные. Это, наверное, из-за очков: они своими дужками дяде уши оттопыривали.
– Здравствуйте, – сказала девочка. – Меня зовут Света.
Мама учила сперва здороваться, а потом говорить, как зовут.
– Здравствуй, Света, – сказал Яков Семенович Черкасский. – А меня зовут дядя Яша. Так что рисуем?
– Наш город. Вот дома, вот делевья…
Вообще-то Света уже научилась выговаривать букву «р». Но иногда забывала, и у нее получалось «л» – как раньше, когда она была маленькой.
– А это кто?
Дядя Яша хотел показать пальцем, но, наверное, вспомнил, что пальцем показывать неприлично. Он достал из кармана клетчатой рубашки блестящую шариковую ручку и показал ей, как воспитательница в детском саду – указкой. Только указка у воспитательницы длиннее. И Марья Николаевна – она совсем не смешная. Иногда даже очень сердитая. А дядя Яша – смешной.
– Это я. Это моя мама.
– А это кто?
– Это бабушка. Она в делевне живет…
– А остальные кто?
– Люди. Все-все-все! Мы летим на небо!
У всех-всех людей были крылья. Люди летели на небо. Люди улыбались. Некоторые держались за руки. Как Света с мамой.
– Там нас бабушка ждет. Длугая. Не та, что в делевне. Вот она, – и Света показала дяде Яше белым мелком, где она нарисовала бабушку. Потому что пальцем показывать неприлично. Из-за облака выглядывала старушка в круглых очках, платочке и в платье с ромашками. Старушка тоже улыбалась и махала рукой.
– Все летим на небо? – хмыкнули сверху.
Света и не заметила, как вокруг нее собралась целая компания.
– Все, – ответила девочка. – Так мама сказала.
– Ага, на небо… – раздраженно бросил спортивный обозреватель Полищук. – С фитилем в заднице! Дура твоя мама…
Девочка подняла взгляд на Полищука:
– А мама говорит, что ругаться нехорошо.
Дядя Яша встал и выпрямился. Он оказался на целую голову выше Полищука и много шире в плечах. Руки-ноги у дяди Яши были волосатые и загорелые, потому что дядя Яша недавно вернулся из Египта, а у Полищука – бледные и безволосые, потому что он обозревал футбол в Интернете. Дядя Яша приобнял Полищука за плечи, как лучшего друга, развернул к девочке боком – и чувствительно ткнул кулаком под ребра. Рядом уже образовались братья Бондари, по две ходки на брата, и выражение их широких конопатых лиц – одно на двоих – сулило Полищуку все казни египетские.
– Дядя сказал, не подумав, – улыбнулся девочке Яков Семенович Черкасский, зубной техник. – Дядя сейчас извинится.
– Извини, девочка, – когда надо, спортивный обозреватель Полищук соображал очень быстро. – Я оговорился. Это я дурак. А твоя мама умница. Она права, ругаться нехорошо. Где твоя мама, девочка?
– Она за моложеным пошла. Себе и мне.
– Пломбир? «Каштан»?
– Эскимо. Мама сейчас велнётся…
– Что ж у тебя птиц в небе нет? – отпустив Полищука, который мысленно уже заменил себе нижнюю челюсть на металлокерамику, дядя Яша вновь присел на корточки рядом со Светой.
– Я про птичек забыла…
– Дай-ка мелок, я дорисую. Какое ж небо без птиц?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: