Андрей Колганов - Жернова истории 4 (СИ)
- Название:Жернова истории 4 (СИ)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Самиздат (незавершённое)
- Год:2016
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Колганов - Жернова истории 4 (СИ) краткое содержание
Жернова истории 4 – главы 1-15. Четвёртая книга в целом пока автором не завершены. Работа продолжается. Текст черновой, с форума «ВВВ».
Жернова истории 4 (СИ) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ты старший, – внушала сынишке Лида, – и должен уже научиться отвечать не только за себя, но и за сестренку. Когда нас не будет рядом, будь добр присматривать за ней в оба глаза. Сам обойдись, пожалуйста, без всяких шалостей, и проследи, чтобы Надюшка тоже ни во что такое не влезла.
Мы с Лидой взяли за правило, при отсутствии совсем уж непреодолимых обстоятельств, обязательно дважды в день выходить с детьми на прогулку – вдвоем или по одному, это уж как получится. В первые дни круговорот текущих дел еще не засосал нас с головой – шёл период вживания в дипломатическую среду Женевы. Благодаря Литвинову завязались первые знакомства: хотя мой ранг не предусматривал обязательного представления на высшем уровне, но Максим Максимович счел нужным свести меня и с министром иностранных дел Чехословакии Эдвардом Бенешем, и с министром иностранных дел Франции Аристидом Брианом. Это были наиболее влиятельные из числа тех европейских политиков, кто мог обеспечить более или менее благожелательное отношение к советским представителям в Женеве, учитывая резко негативную позицию швейцарского правительства в деле приема СССР в Лигу Наций.
Знакомство с прочей дипломатической и околодипломатической публикой пока могло происходить лишь весьма и весьма постепенно, на нечастых заседаниях комитетов и комиссий Лиги Наций, и закрепляться в основном в ходе прогулок по бульварам вдоль берегов Женевского озера, и при встречах в расположенных окрест кафе и ресторанах. Только тут я понял, что германский дипломат барон фон Путлиц нисколько не преувеличивал, когда писал в своих мемуарах, что «дипломаты и делегаты со всего света чувствовали себя здесь великолепно, особенно в теплое время года, и вели себя как отдыхающие на первоклассном курорте, тем более что пребывание в Женеве оплачивалось щедрыми суточными. На бульваре у озера, где превосходительства и иные сановники со всех стран мира совершали свой гигиенический моцион, часто можно было наблюдать сцены, казалось заимствованные из венской оперетки… Здесь осведомлялись о здоровье мадам или о результатах последнего курса лечения от ожирения, обменивались сведениями относительно ассортимента вин и кулинарных тонкостей парижских или карлсбадских ресторанов, обсуждали последние скандалы в Каннах или Сан-Себастьяне, причем каждый из собеседников со всей мыслимой деликатностью избегал разговоров на какую-либо серьезную тему, которая могла бы быть неприятна для другого».
Эта ситуация меня совершенно не устраивала. Несмотря на знакомства, приобретенные на самом высоком уровне, в практическом смысле они мало чему помогали. Ведь не будут же тот же Бенеш или Бриан тратить свое время на то, чтобы ввести меня в круг дипломатических сотрудников своих миссий! Спасибо уже за то, что благодаря Литвинову они вообще соизволили обратить на меня внимание. Да и от самого Максима Максимовича не приходилось ожидать, что, фигурально выражаясь, он всюду станет водить меня за руку. Дело сдвинулось с места, как ни странно, после его отъезда.
С самого начала было ясно, что глава нашей делегации не будет постоянно пребывать в Женеве – рано или поздно дела позовут наркома иностранных дел в Москву, да и в другие европейские столицы. Поэтому в Лигу Наций от нашей страны должен был быть прислан постоянный представитель, который вел бы все текущие дела в отсутствие Литвинова. И почему я не особенно удивился, когда этим человеком оказался Марсель Розенберг?
Глава 13
Что на Родине?
Втянувшись в работу по добыче, анализу и передаче в Москву экономической информации, а также по нелегким (из-за враждебной позиции швейцарского правительства) попыткам наладить контакты с местными промышленниками из сектора точного машиностроения, я думал прежде всего о том, что происходит в СССР. Разумеется, своей деятельностью здесь, в паучьем гнезде дипломатических интриг, я старался принести пользу Советской Республике, помочь решить труднейшие проблемы рывка из экономической отсталости. Но мне крайне досаждал тот факт, что возможности непосредственно влиять на разработку экономической политики у себя на Родине резко сузились.
Между тем новости из Москвы долетали не самые обнадеживающие. Судя по всему, Сталин, балансируя между различными партийными группировками, смог обеспечить некоторый компромисс между пессимизмом и нерешительностью «правых», экономическим авантюризмом, заразившим партийное большинство, и злой, во многой справедливой, но неконструктивной антибюрократической риторикой «левых». Но этот компромисс, ограничивая совсем уж безумные порывы части партийной бюрократии по превращению экономического руководства в поле манипулирования залихватскими пропагандистскими лозунгами, практически не менял уже сложившихся установок в хозяйственной политике партии. Формально не отменяя хозяйственного расчета и учета рыночных факторов, этот подход по существу вел к наращиванию политического давления на хозяйственные кадры, ориентируя их на чрезмерное перенапряжение в использовании реально располагаемых ресурсов, что заставляло позабыть о рациональном экономическом подходе.
До какой-то степени утешало только одно: по сравнению с известной мне историей этот бюрократический восторг партийных функционеров, решивших, что им море по колено, и плановые методы управления позволяют им творить все, что левая нога пожелает, оказался все же ограничен несколько более разумными рамками. Во всяком случае, таких фантастических планов, которые в покинутой мною реальности провозглашал с трибуны XVI съезда Сталин, здесь из его уст не прозвучало. Хотя заложенные в первый пятилетний план макроэкономические пропорции трещали по всем швам, сбалансированность экономики удавалось сохранить на мало-мальски приемлемом уровне. Значительного снижения себестоимости продукции обеспечить не удалось, но она хотя бы не росла; прирост рабочей силы превысил плановые расчеты, а рост производительности труда, напротив, не достигал контрольных цифр, но эти отклонения измерялись процентами, а не десятками процентов. Инфляция была умеренной, карточное снабжение пока так и не встало в повестку дня, огромных «хвостов» в магазины и кооперативные лавки не наблюдалось. Рабочие глухо роптали, но вспышки «диких» стачек не случилось.
Последнее во многом объяснялось несколько более успешной сельскохозяйственной политикой. Чуть более активная работа по обеспечению села кадрами и техникой, несколько более продуманная заготовительная политика, меньшее число ошибок при проведении коллективизации села позволяли держать объём хлебозаготовок, мясозаготовок и заготовок сырья на более высоком уровне. Соответственно, серьезного спада производства в легкой и пищевой промышленности не произошло. Хороший урожай 1930 года позволил даже несколько смягчить напряженность в продовольственном снабжении.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: